Председатель Агропромышленной корпорации «Сквира», — самый известный человек в районе, да и вообще личность яркая. Хозяйство большое — сахарный завод, промышленные предприятия, много земли. Его не назовешь поборником научного прогресса в агротехнологиях, ему, увы, приходится решать другие задачи — бороться за право выращивать урожай на своей земле. Но прогрессивные технологии у него будут, потому что в этой борьбе может быть только один победитель — агропромышленник.

По главной дороге

(из очерка об Иване Суслове)

Чтобы попасть в Буки, нужно несколько раз свернуть с главной дороги. Есть и крепко побитые участки, и опасный для ходовой части железнодорожный переезд. Но когда въезжаешь в Буки, неприметное на карте село Сквирского района, понимаешь, что это была главная дорога. А та, что пошла на Житомир — так, пустая трата времени.

Эта дорога ведет к храму

Когда поля отмелькают по сторонам, шелковичная посадка густеет, и уже при въезде в село в обрамлении зеленых густых крон возникает высокая белая церковь. Купола в форме свечей сияют ярым золотом.

А дальше начинаются настоящие чудеса, многократно усиленные эффектом внезапности.

Белокаменная церковь стоит над ущельем, в которое сбегает ручей, вспенивается мелкими водопадами. Внизу — могучие валуны, гранитные глыбы, а между ними пламенеют маки и смеются васильки. Ущелье рукотворное, это удачный пример ландшафтного дизайна, вписавшегося в природные красоты как нельзя кстати.

Рядом с церковью возводится колокольня. Ниже бежит речка, а на противоположном берегу — усадьба.

Иван Суслов, как я (глав. ред.) его понимаю, просто рано начал. Собственное предприятие по автосервису он открыл еще в восьмидесятых. Дело это всегда было прибыльным, и когда стало можно торговать, у Суслова уже был начальный капитал или, по крайней мере, основания кредитоваться. Торговал он всем, как и все. Мандарины, бананы, итальянские сапоги вагонами из Рязани и даже два вагона домашних тапок из Армении. И к тому моменту, когда началась приватизация, Суслов уже мог прицениваться к предприятиям. Естественно, как всякий талантливый предприниматель, он обладал не столько знаниями, сколько великолепной интуицией. Покупать акции маслозавода начал едва ли не накануне передачи предприятия в собственность трудового коллектива. Просто сел у проходной с мешком денег и просто покупал. Платил дорого.

— Дело было в субботу, — вспоминает Иван, — так люди еще успевали мотнуться с деньгами в Киев, купить автомобиль и к вечеру на нем вернуться.

Потом предприятия начали множиться. Самое серьезное в коммерческом смысле — сахарный завод в Шамраевке. И далее началась аграрная деятельность. Сегодня для того, чтобы объехать сусловские поля, нужно преодолеть около трехсот километров.

— Из района в один из прошлых годов свеклу начисто вывезли в другие области по решению администрации, сырья для сахарного завода не осталось, — хмурится Суслов. — Но я был готов к этому. Посадил три тысячи гектаров своей свеклы и завод обеспечил.

— Мне как-то не возвращали компенсацию, разницу между реальной и льготной кредитными ставками, которую государство установило для фермеров, — улыбается Суслов. — Я собрал представителей СМИ и пришел в Министерство сельского хозяйства. А нас не пускают, устроили блокаду: для того, чтобы записаться на прием, нужно пройти, а пройти можно, только если ты записан на прием. Ну, конечно, я на них накричал, а они мне: «Вы что, не знаете? Сюда год назад один фермер с гранатой вошел!» — «А как же к вам входить, как не с гранатой?» — в итоге мы свое отбили. (События 2003 года. — Ред.)

— Сельское хозяйство у нас в стране жестоко нагибают, — рассуждает Суслов. — Смотрите, для производителей водки и сахара установлены минимальные цены продажи. Но если производитель водки нарушает это правило, он платит символический штраф — 170 гривен, что ли. А вот если производитель продает сахар по цене, ниже установленной (вдумайтесь!), он платит 100% стоимости проданного.

Это по-хозяйски? Чьи тут интересы отстаиваются? Уж никак не потребителей. Может быть, такие правила справедливы для оптовых торговцев, но никак не для производителей! Я вот как-то продал 400 тонн сахара по 2 гривни, и, хотя налоги уплатил как с продажи по 2,37 — с меня содрали 1 млн. 600 тыс. грн. штрафа.

Обычный путь, казалось бы. Я знаю немало президентов известнейших компаний, которые начинали с перезаписи видео или челночных рейдов в Китай с клетчатыми сумками. Вот только куда привел Суслова этот путь, — вот что не вполне обычно.

Перемены не для каждого

Иван, всем известно о напряженных отношениях твоих структур с властными органами в прошлые годы… Но вот — столько перемен, в первую очередь, в органах власти, и — улучшились ли условия для хозяйственников?

– О чем вы говорите! Как воевал я тогда со всеми инспекциями, исполнителями и недоброжелателями, так и сейчас воюю. Не дают спокойно вырастить урожай, спокойно собрать. А что уж говорить о продаже зерна… В прошлые годы нас пытались задавить самыми изощренными методами. Но тогда мы хоть могли работать, отбиваясь. А сейчас… Не хочется быть банальным, но посмотрите, — пришла новая власть, портфели поделили, а простому народу ничего от этих перемен не перепало, никакого улучшения. В то же время — газ дорожает, уголь дорожает, солярка — ужас как подорожала! У меня есть сахарный завод, и производство сахара всегда было рентабельным. Сегодня мои экономисты подсчитали, — с такими ценами на газ вообще нет смысла в этом году завод запускать! Я не понимаю: почему во всех странах для производителей газ и электроэнергия всегда дешевле, чем для частников, а у нас наоборот. Ведь логика должна подсказывать, что промышленное производство — это потенциал страны, это, в конце концов, ее безопасность. Почему в развитых странах для предприятий цены ниже? Чтобы конечный продукт был дешевле в производстве. Почему украинские продукты питания имеют такую высокую себестоимость? Ответ-то прост… Не нужен власти производитель. Нужна, наверное, банановая республика.

– Неужели никакого просвета? Никакой поддержки?

– Растить урожай всегда было тяжело. С каждым годом все тяжелее. Причины те же. Посмотрите, во всем мире хлеб стоит дорого. У нас хлеб продается за бесценок. Такова социальная политика. Но раньше за тонну солярки нужно было отдать три тонны хлеба. А сегодня — 13 тонн. Все стало очень дорого. И как при дороговизне производства обеспечить в итоге дешевые хлебопродукты — загадка.

– Но ведь земля все равно требует ухода, приходится сеять, обрабатывать…

– Да, бросить землю невозможно. Рассчитываем по возможностям. В любом случае стараемся хорошо удобрять наши земли, без хорошей подкормки урожая не бывает. При всех потрясениях и трудностях пока что наше хозяйство — лучшее в районе. Валовой объем зерна по району в прошлом году на 40% состоял из собранного на наших полях урожая. Это при том, что по площади земли у нас лишь 10%. Логично поинтересоваться, а чем же другие фермеры занимаются, колхозы? А я вам скажу — ничем. Вот просто не засевают, не собирают, не обрабатывают. Зато получают компенсации из бюджета. Такие вот у нас законы. Оказывается, можно не работать, и тоже с этого бездействия что-то иметь. Представляете? Но я так не могу. Мне совестно. И за страну обидно… В этом году после заморозков тем, у кого вымерзли озимые, из бюджета положена компенсация. И сразу расцвели злоупотребления. Я только по своему району могу сказать, что половина фермеров и колхозников, получивших компенсацию, вообще не засевали осенью ничего. Просто написали, что вымерзло, а на самом деле поля у них поросли сорняками, покинутые лежат. Здесь уже мы не стали мириться с такой несправедливостью, заставляем контролирующие органы проверять. Обидно, мы-то сеем и ухаживаем за посевами, исправно платим все налоги, а другие просто так деньги из бюджета получают…

– В районе, близком к Белой Церкви, к Киеву, вероятно, нелегко с персоналом, с кадрами?

– Вы понимаете, с людьми тоже очень сложно, как ни удивительно, из-за этой дурацкой системы социальной защиты. Есть такое явление в стране — биржа труда. Чем она отличается от биржи в нормальной стране? Тем, что человек может просто на протяжение длительного времени выбирать себе работу из ряда предложений. Хоть год, хоть больше. Вот не нравится ему — он не работает. А компенсацию из бюджета получает. Беру я тракториста на работу, плачу ему хорошую зарплату, 1000-2000 гривен. Проработает он месяц — и увольняется. И на биржу. А там, по закону, — первые полгода он получает компенсацию в полном объеме, в размере зарплаты на последнем месте работы, потом 70%, потом чуть меньше… И так можно жить долго. Человек год может ничего не делать, рыбку ловить, а ему платят зарплату. А у меня работать некому. Я прихожу к нему, говорю: иди на трактор, работай, все условия для тебя, зарплата хорошая, почему ты не работаешь? А человек говорит: «Иван Николаевич, посудите сами, зачем мне работать? Мне и так платят. И еще за пай зерна получаю достаточно, на год хватает»… В следующем году человек опять приходит ко мне на трактор, месяц поработать…

– И зачем же вы его снова берете, зная о его хитром способе существования?

– А что мне делать?! Ведь больше некого! Нет специалистов, некому работать, не хотят. А мне землю обработать надо, посеять надо, опрыскать надо, удобрить надо…

Эта биржа труда — большое наказание для страны и для народа. Так нельзя. Вот в Германии, для примера, если человек оформился на биржу, и приезжает работодатель, которому нужно, например, поле прополоть или собрать яблоки, тогда работой не перебирают. Вот ему дают 30, 40 человек, сколько надо, и он их везет на работу. И стоит только кому-то отказаться, сразу лишают компенсации по безработице. Если бы у нас так было…

Близко к земле

Иван Суслов — человек фактурный, харизматичный. Ростом выше среднего, но при этом могуч, широкоплеч, с мощной загорелой шеей, крепкими руками. Рядом с ним жена Наталья — хрупкий стебелек. Но иногда она способна контролировать мужа.

Не идет Ивану Суслову определение — новый украинец. Он — настоящий украинец, в жилах которого стучит кровь прадедов. Речь его проста и экспрессивна, он не чурается крепких слов и крепких напитков, не лицемер и даже не дипломат. Когда приехавшая в Буки делегация отмечала в поместье День медика и, забывшись под шквалом впечатлений о празднике, произносила тост за тостом во здравие хозяина, он с улыбкой заметил:

— Вы что, перепить меня хотите? Ой смотрите, моя доза может оказаться для вас смертельной.

Очень много в этом человеке настоящего. Земного. Очень близко он к земле, Иван Суслов, от нее его энергия, воля и мысли.

В некоторых газетах пишут, что Суслов контролирует район и контролирует агропромышленную корпорацию «Сквира». Намекая на некую олигархическую его сущность, видимо… Мне этот глагол кажется неточным. Суслов не владеет контрольным пакетом акций района или корпорации, не играет ими на бирже и не оказывает с помощью их политическое давление. Он живет в этом районе и работает в этой корпорации. Среди его имущества нет объектов, хитро и дешево приобретенных на аукционах, о которых никто не знал, нет ничего отнятого или выигранного в лотерею, — все заработано. Так про дачника можно сказать, что он контролирует свое поле картошки и моркови. Нет, настоящие контролеры — они не в полях под беспощадным солнцем. Суслов и сына так направил. Денег не дал. Открыл для четырнадцатилетнего наследника интернет-кафе, «спустил план». И подзатыльником отправил работать. Мальчик справился и быстро встал на ноги.

Репа Иван Дмитриевич

— 1942 г.р., Переяслав-Хмельницкий, Киевской обл. Образование — Боярский с.-х. техникум, Белоцерковский с.-х. институт, специальность — агроном. Работал председателем колхоза, начальником сельхозуправления, главой райгосадминистрации. С 2001 г. — директор по производству и главный агроном Агропромышленной корпорации «Сквира».

 

– Иван Дмитриевич, давайте начнем с непривычного. Как вы относитесь к безотвальной обработке?

– Я вас попробую удивить своей точкой зрения. Мои взгляды не совпадают с большинством агрономов нашей фирмы, да и со взглядами руководства, наверное. Дело в том, что я не понаслышке знаю о безотвальной обработке почвы, — я ее применял и в своем колхозе, и будучи начальником сельхозуправления пропагандировал ее. Еще в 70-е годы мне удалось видеть результаты, которые получал на исследовательских полях в Полтавской области известный земледелец, профессор Шикула. Урожайность на безотвалке была всегда выше, чем на полях с традиционной обработкой. Это для меня было открытием.

После открытия я начал докапываться до сути и понял, что эти технологии — не иллюзия, они очень просты и научно обоснованны.

Когда я работал председателем колхоза, у меня был агрономом очень прогрессивный молодой специалист. Он применял поверхностную обработку практически на всех культурах. Однако почему-то он считал, что на ячмене это не принесет большой пользы, под ячмень он поле обрабатывал плугом. В результате в засушливые или в дождливые годы, когда в остальных хозяйствах был неурожай, мы собирали не меньше, чем всегда.

Безотвальные технологии я видел своими глазами, анализировал результаты их применения, делал выводы, получал опыт. Когда я был начальником сельхозуправления, то пропагандировал эти технологии. Немногие меня слушали. Сила традиций, закостенелость мышления в этой области весьма сильны. Для многих и сейчас невспаханное поле — это неслыханное попрание всех законов. И ничем их не переубедишь.

– Итак, ранее вы практиковали минимальную обработку почвы. А теперь?

– Это больной для меня вопрос. Применяем на ограниченном количестве полей. Тут причина кроется не только в неприятии, о котором я упомянул. У нас пока что не решена проблема комплексного управления компанией. С одной стороны, каждый отвечает за свою часть работы: один за материальное обеспечение, другой — за финансовое, я — за соблюдение агромероприятий. Но я сам не могу решить вопросы, связанные со стратегией. Так и получается: привез мне директор солярки, агрономы делают вспашку, а я лишь слежу, чтобы все операции были проведены правильно. При правильном соблюдении и проведении всех мероприятий и вспашка дает хорошие результаты. Тем более здесь, на севере Украины, где почвенно-климатические условия для вспашки подходят лучше, чем на юге.

– А что с техникой? Вооружаетесь последними достижениями аграрной технической мысли?

– Да не очень. Часть техники осталась еще от прошлого колхозного хозяйства, часть купили. Тракторы у нас минские, харьковские, некоторые арендуем. Из импортной техники только в парке опрыскивателей есть японские, есть несколько комбайнов венгерских. Остальная техника отечественная, хотя большая часть куплена новой.

– Иван Дмитриевич, ваш шеф жаловался на стремительный рост цен на горючее. С такой тенденцией скоро будет невыгодно вообще землю обрабатывать. Как же вы тогда будете самую горючеемкую операцию делать — землю пахать?

– Посмотрим, посмотрим. Очевидно, что мир движется к новым технологиям. Ведь нефть и газ не могут подешеветь. Они будут дорожать всегда. Другая сторона медали — цена пестицидов. Безотвальная обработка вынуждает применять больше химических средств защиты. Мне кажется, сегодня еще нет решающего преимущества какой-либо технологии.

С другой стороны, здесь можно о многом спорить. Спорю и я со своими агрономами. Ведь что дает вспашка? Во-первых, помогает бороться со всходами сорняков, помогает уменьшить количество вредителей. При хорошей качественной вспашке поле становиться из года в год чище. Но почему это происходит? Земля состоит из пластов, в каждом из которых находятся различные организмы, элементы. Многие из них вредны для культурных растений. Переворачивая землю, мы создаем им неблагоприятные условия, в которых они не могут существовать…

– Да, но ведь и полезные элементы тоже оказываются там?

– Да. Ну, землю надо удобрять, добавлять полезные элементы.

– А влага, как ей попасть в толщу почвы?

– Очень просто: в естественном состоянии земля способна увлажняться на очень большую глубину, при этом удерживать нужное количество и влаги, и тепла, и воздуха…

Вы правы. И, кстати, кроме различных организмов и элементов, в почве сохраняется очень много семян сорных растений. С одной стороны, переворачивая землю, мы уничтожаем всходы сорняков и помещаем на другую глубину, откуда они не могут прорасти. В то же время из глубины мы извлекаем миллионы других семян, которые на следующий год прорастают с не меньшей силой… Это все правильно, но есть много факторов, непосредственно не связанных с агротехникой. Рассматривать проблему следует в комплексе. Условия, в которых приходится работать сегодня в Украине, хороши ли? Я не говорю даже о нехватке денег, но — как вам такой фактор, как цена на зерно? Я могу вырастить, собрать урожай, но как его продать потом? Куда? Мне в любом случае придется продавать по той цене, которую назначают трейдеры. Потом отвезти на элеватор — а там свои цены, тоже далеко не выгодны. Интересен и вопрос структуры. Вот я выращиваю сейчас какие-то культуры. Но кто в стране даст мне гарантию, что будет обязательный спрос на эти культуры? Ведь у нас не существует компетентного стратегического планирования. Каждому приходиться выращивать самостоятельно и рассчитывать на везение.

Я не могу одномоментно перейти на другие технологии, пусть даже и более эффективные. Выращу больший урожай, а потом куда я его дену? Я могу взять кредит, но, если не продам, как его возвращать?

Кроме того, для применения безотвальной технологии нужно хорошее материальное обеспечение. Во-первых, сеялка точного сева. А такие сеялки дороги. Во-вторых, хорошие агрегаты для других операций. Все внесения и разбрасывания должны быть точно дозированными, рассчитанными. Иначе можно много денег потерять и не получить желаемого результата.

– Но ведь и при вспашке тоже?

М-да, конечно…

– Из нашей беседы следует, что вы бы, при известных условиях, выращивали урожай по-другому, что вам, как любящему землю труженику, больно смотреть, как каждый год ее выворачивают наизнанку. Если бы у вас появились финансовые ресурсы, вы бы перешли на другие технологии, на безотвальную обработку?

(Иван Дмитриевич с улыбкой, но с грустью во взгляде)

– Безусловно. Только в стране тоже многое должно поменяться. И правила игры на этом рынке, и отношение государства к сельхозпроизводителю. Если бы еще была нормальная система кредитования, нормальное прогнозирование и поддержка, нормальные условия для работы, а не для компенсации убытков, как сегодня. Ведь сегодня государство финансирует убыточные хозяйства. Вы в какой нормальной стране такое видели?

– Иван Дмитриевич, а как ваш инвестор, Иван Суслов, на все эти вещи смотрит?

– Инвестор… Да какой он инвестор? Он — трудяга, целыми днями с нами в полях да около полей… Инвестора что интересует? — Только прибыль. Вложил деньги — всеми средствами их вынимает обратно. А Иван Николаевич терпелив, он с пониманием относится к проблемам. Конечно, я должен вернуть вложенные им деньги в хозяйство. Уже прошлый год был прибыльным. В последующие несколько лет я рассчитываю полностью окупить вложенный капитал. Но ведь уже прошло 5 лет. Я что-то не слыхал об инвесторах, которые бы ждали более двух лет. Иван Николаевич поражает своим отношением к жизни. (В это время наш автомобиль проезжает околицы села Буки, в котором находится детский дом, построенный Сусловым, и поместье на берегу реки.) Вот посмотрите — это детский дом. Детей здесь много, 22. Все любят Ивана Николаевича как родного отца, называют его папой. Ведь какие условия он им создал — сказка! Такие детские дома существуют только за границей, наверное. Здесь и бассейн, и компьютеры, и библиотека. Дети здесь живут и в школу ходят, в обычную, вместе с сельскими детьми. А поместье на берегу реки — это целый архитектурный комплекс. И церковь белокаменная с подземным ходом. Вы были внутри? Удивительное зрелище. Где вы еще видели подобное, чтобы современник такое построил? А с другой стороны реки поле с озимой пшеницей. Сейчас подвезу вас, посмотрите, какая панорама, в конце поля — верхушки церкви, башня. Загляденье.

И все это останется потомкам и стране. К нам французы приезжали, представляете, они плакали, увидев поместье Суслова. В этом виден потенциал Украины. Только не понимают этого власть имущие. Такие, как Суслов, к власти не рвутся. А те, кто рвется к власти, — они не такие…

Семь

Идея, которая стала главным направлением жизни и усилий Ивана Суслова, возникла несколько лет назад. Он решил построить семь детских домов и поместье для воспитанников. Почему семь? У Суслова везде присутствует семерка (СIМ, Суслов Iван Миколайович), это его счастливое число.

Пока он построил один детский дом и борется за него. Законодательство о частных детских домах во многом конфликтует с государственными нормами по защите детей. Детский дом Суслова, расположенный рядом с церковью, оборудован по современным стандартам, дети в нем чувствуют себя детьми из обеспеченных семей, вовсе не сиротами. Фотограф, который снимал детей, удивлялся: дети не позируют и не стесняются, они широко и открыто улыбаются, без специальных просьб, — они просто счастливы.

— Одна девочка, которая попала к нам, — рассказывает Наталья Суслова, — до того полтора года жила в конуре с кавказской овчаркой. Отогрели, выходили, начала человеческую жизнь. А иногда приласкаешь ее, — а она в ответ, забывшись, руку лизнет.

О детях Сусловы могут говорить часами. Побывав в Буках, детей приглашают на каникулы представители польских воеводств, потрясенные увиденным. Наталья, конечно, намучается с этими горластыми непоседливыми птенцами, да разве можно упустить такую возможность!

Идея Суслова такова: дети живут в детском доме и оканчивают школу. Потом они идут во взрослую жизнь, не лишенные родительской опеки Ивана и Натальи. Не знаю, каждому ли достанется интернет-кафе, но без куска хлеба и учебника они не останутся. Взрослыми они будут приезжать на родину, в поместье, в Буки. Там они будут праздновать свадьбы, для этого воздвигнута башня, которая, по сути, представляет собой гостиничный номер для новобрачных. Один этаж — одна комната, спальня, гостиная, ванная с джакузи. Такова стратегическая идея человека, который умеет зарабатывать деньги и сумел придумать, как ими распорядиться.

(Интервью провели Ю.Гончаренко и В. Богданивский. Опубликовано в журнале «Зерно» №3, 2006 г.)