Здравствуйте, читатель!

Я объехал немало украинских хозяйств, посмотрел нашу жатву, и пересек границу, чтобы посмотреть, что и как убирают в этом году по ту ее сторону. И сразу нашел нового друга. Бедняга Энди. Он живет на ферме Жан-Клода Квилле, в Монлуи на Луаре. Я познакомился с ним 4 августа этого года, на днях. Впервые вошел в этот дом, а он бросился ко мне, как к родному. Я обнял его. Впрочем, вряд ли существует человек, которому Энди не стал бы другом с первой минуты знакомства, такой уж у него нрав. Он любит не только людей, он любит жизнь как таковую. Оказалось, это небезопасное дело, любить жизнь. Энди так переполнен любовью, что никогда не мог устоять перед сезонными чувственными обострениями. А в теплых французских краях это бывает чаще, чем где-либо. Когда у соседок случалась течка, Энди, буквально бросив все, спешил на помощь. Люди пытались от него прятать своих сучек за заборами, – Энди сломал несколько заборов, он крепкий пес, килограммов на 50. Десять раз его арестовывала полиция и сажала в специальную собачью тюрьму при префектуре. Однажды, когда арест пришелся на пятницу, а хозяин был в отъезде, Энди просидел в тюрьме три дня без еды. Десять раз хозяин выкупал его из кутузки и всякий раз платил по 35 евро. Четырежды Энди всетаки осчастливил соседок, и, по требованию их владелиц, хозяин Энди уплатил за четыре собачьих аборта, по 225 евро за каждую операцию. Наверняка, успехи Энди были намного значительнее, просто четыре раза его застукали и оформили. Кончилось тем, что хозяин со вздохом отвел Энди к ветеринару и сделал последнюю операцию, Энди отрезали причиндалы.

Вот такова европейская свобода, европейская демократия, таков европейский уклад жизни. Понятно, что в Украине фермер при подобных обстоятельствах отрубил бы Энди осложняющие жизнь части тела где-то в районе шейно-воротниковой зоны, но в Украине не бывает таких обстоятельств. Здесь Энди был бы счастлив и остался бы при своем. Жизнь собак в разных странах в сущности похожа на жизнь людей в этих же регионах.

Я рассказываю вам это, читатель, с одной скрытой целью: я давно уже понял, что райских кущей нет ни в одной стране мира, везде свои проблемы. Европейские фермеры получают дотации, но говорят: «одной рукой нам дают, а другой – отнимают». Хозяин Энди, вместе с дотациями, получает около 800 тысяч евро оборота, из которых «на карман» остается 10%. Примерно 80 тысяч евро в год. Если он вздумает выплатить себе зарплату, то с него, как с босса, удержат 48% подоходного налога. С работника – несколько меньше. При этом хозяин Энди входит в 20% крупнейших фермеров Франции, обрабатывает 700 гектаров. Деятельность фермера зарегламентирована до последнего грамма гербицида. А в общем, сообщаю, урожай по валу здесь собирают несколько меньший, чем в прошлом году, а цены такие же никудышние, как в Украине. И здесь фермеры стараются ничего не продавать сейчас и ждать лучшей цены. И здесь фермеры на все корки ругают правительство, забыв о том, что никогда оно хорошим и не было.

Но как-то невесело у них. То ли дело у нас. Жатва проходит бурно. Управляющий спрашивает у механизаторов сводку с фронтов: доложите обстановку. Те отвечают: побеждаем, подбиты два немецких трактора и один немецкий комбайн. Россия остановила производство удобрений, калия не запасли. Цена на азот полезла вверх. Означает это только одно: наши люди собираются сеять озимые, видимо, вошли в азарт.

Я пришел к Жан-Клоду на следующий день и первым делом спросил: — Где Энди? — Нет его сегодня, – отвечает, – он на комбайне с кузеном работает. Эх, думаю, как бы он носился по нашим просторам, по дворам соседок, где нет надписей «private».

Вас ждет, читатель, много интересных встреч и новостей в этом номере. Есть о чем задуматься. Поэтому с первой страницы я вас и загрузил – задумайтесь о судьбе моего друга Энди. А там и сеяться пора.

 

Ваш главный редактор