Надеюсь, читатель, опыт коропорации «Агро-Овен», и моя поездка в Днепропетровск будут полезны вам. Мне эта поездка точно многое представила в четком свете. Оказалось, убыточность животноводства, о которой говорит каждый агропромышленник, – очередной миф. Да, оно может быть убыточным, если заниматься им непрофессионально, но в принципе при цене свинины в 70 гривен в супермаркетах и в сезон шашлыков и пикников этот вид деятельности способен озолотить бизнесмена, да к тому же это направление сельского хозяйства, избавленное от погодных и климатических катаклизмов.

С ЗЕРНА, С ПЕРВООСНОВЫ

Борис Вениаминович даже внешне умен и профессионален, достаточно один раз встретиться с ним взглядом, чтобы понять глубину и масштаб этого человека. Он заслуженный работник сельского хозяйства Украины, он один из самых лучших специалистов страны в области свиноводства.

Но разговор о том, как создаются, живут и развиваются корпорации-колоссы, начался с растениеводства. С зерна, с первоосновы.

— Да, дожди прошли. Только в Магдалиновском районе в одном хозяйстве выпало всего 2 мм осадков, но по прогнозу дожди будут и сегодня, и завтра, и потом еще два дня… Главное – рапс, потому что он у нас подмерз. А у нас его 2000 га, и думали уже, что придется пересеивать… Но созвали консилиум, пригласили немцев, с которыми уже 5 лет работаем, с фирмой Лембке, и местных специалистов. Пораздумывали – и провели целый комплекс мероприятий. Обработали жидкорастворимыми удобрениями, подурмили на листовую поверхность, тормознули рост, чтобы рапс в стрелку не пошел. И рапс отошел, а то страшно было смотреть – поле белое стояло. Отошел, 22 гектара только пропало, кукурузу посеем. Правда, лучшей урожайности по рапсу уже не будет.

— А какая урожайность у вас считается лучшей?

— Меньше трех тонн с гектара мы не получали на круг, но бывали годы, когда снимали 4,3-4,7 тонны. Цена на рапс должна быть привлекательной. По нашим сведениям, на Юге погибло свыше 300 тысяч га, да и вокруг проблемы встречаются…

— А мы встречали мнение, что рапс сильно привязан в цене к ценам на нефть, и нефть будет дешевой, а значит, и рапс, как основа биотоплива, дорогим не будет.

— Да, но мы ориентируемся на рапс как сырье для производства рапсового масла, и компании, с которыми мы работаем, в основном обращают внимание на продовольственные характеристики рапса. Поэтому цена на нефть нас не особенно волнует. Все наше земледелие четко разделяется на две группы: зерно для себя (и его уже хронически не хватает), и зерно для коммерции, которое дает живые деньги для расчетов с банками и прочего. Раньше у нас было три коммерческих культуры – свекла, подсолнух и рапс. А потом мы отказались от свеклы, потому что эта культура в один из годов показала свою крайнюю невыгодность. Мы на круг с двух тысяч гектаров убрали по 850 ц, и мы страшно намучились с реализацией этой свеклы. К этому времени поднялась цена на кукурузу, и это стало выгодно нам, поскольку появилась птица. Мы и сейчас засеваем кукурузой 6 тысяч гектаров. Всего у нас 22 тысячи гектаров. Как мы уже сказали, 6 тысяч кукуруза и 2 рапс, 4500 га – озимая пшеница, примерно 2800 га – подсолнух, около 1000 га гороха и совсем немного ячменя, потому что в этой культуре мы пока не можем добиться высокой урожайности. Ячмень мы закупаем, поскольку развитое свиноводство требует этой культуры…

А КТО МЕШАЛ ВАМ ЗАНИМАТЬСЯ ЖИВОТНОВОДСТВОМ?

Три года назад мы начали совместную деятельность с государственной структурой, УААН, – продолжает рассказ Борис Карась. – У них крупный рогатый скот, генофонд Украины, украинская серая порода, которая охраняется государством, и сейчас значительные площади у нас отведены под многолетники, силосную кукурузу. Cкот в этом хозяйстве ежегодно давал 700-800 тысяч убытка, и программа-минимум была – просто сработать в ноль и посмотреть: действительно это безнадежно убыточно или нет? Вообще, когда мне говорят об убыточности животноводства, особенно – свиноводства, я смеюсь. Опыт говорит о том, что это не так. Конечно, сейчас говорят, что животноводам хорошо в те времена, когда цена на кукурузу крайне низкая… Говорят – «вы умные, вам хорошо». Ну, а кто мешал всем остальным заниматься животноводством? Сейчас за счет свиноводства корпорация «Агро-Овен» не просто живет, а – развивается! Хотя некоторые инвестиционные программы мы свернули из-за прекращения кредитования. И, конечно, поскольку практически вся наша продукция реализуется через супермаркеты (мясо, картофель), – у нас сильно выросла дебиторка. Это тоже не способствует развитию. Начали активно строить собственную сеть магазинов с названием «Дом мяса», их уже три в Днепропетровске, два в Днепродзержинске, два в Новомосковске.

СВОЯ СЕТЬ

Я рассматривал флаги торговых марок «Агро-Овена», украшающие стол генерального директора. На одном стояла надпись «Для своих», это торговая марка картофеля, а вот продукция из птицы названа почти нежно – «Золотко».

— Магазины частично снимают нагрузку, которую сообщают нам сети, однако для решения проблемы их должно быть 15-20, – рассуждает Карась. – Но, если сети и дальше так будут себя вести, мы вернемся к 90-м годам, когда, помните, на каждом углу стояли киоски. Этим оно и кончится, думаю…

БУДУЩЕЕ ДЛЯ КОМПАНИИ – БУДУЩЕЕ ДЛЯ УКРАИНЫ

— А что есть будущее, по-вашему? Что не лишено перспективы?

— Для компании или для Украины?

 

— Компанию-то нельзя оторвать от Украины… Вы можете говорить о корпорации «Агро-Овен», но, в конечном счете, вы покажете тот вектор, по которому мы двинемся.

— Стратегическое развитие компании на ближайшие десять лет четко понятно и четко видно, – очень спокойно отвечает Борис Вениаминович. – Мы находимся на территории самого крупного в Советском Союзе мясокомбината. Его разорили, сейчас у нас здесь развернут убой птицы, современнейшее предприятие, быть может, лучшее на Украине. Сейчас здесь строится крупнейший холодильник, и это все станет цехом полуфабрикатов. Мы идем от реализации мяса птицы и мяса свинины к полуфабрикатам. Здесь можно привести в пример Мироновский хлебопродукт, который очень активно этим занимается. Вот мы и хотим – если не первыми, то вторыми занять эту нишу.

Поговорим о стратегии по отраслям. Если взять растениеводство, то мы очень внимательно изучаем опыт известной компании АТК. В наших планах – увеличение площадей, технологический рост, повышение урожайности и эффективности, уменьшение затрат.

В свиноводстве мы планируем увеличить в два раза и даже более производство свинины. Если бы не кризис, мы бы уже с осени пошли по этому пути.

По птице мы хотим выйти на производство 65 тысяч тонн в мясе и внедрить более глубокую переработку мяса птицы и свинины.

Вот наша перспектива. А что касается Украины, думаю, будущее все же – в крупных хозйствах, холдингах. Возьмите прошлый год: фермеры на чисто спекулятивном подъеме цены на подсолнух, кукурузу, зерновые просто поднялись, понакупали джипов. Умные купили трактора, неумные – джипы. И в этом году они просто запищали. Может быть, я все-таки излишне консервативен, но будущее вижу за крупными компаниями, с планированием, бюджетированием, современным менеджментом. Мне говорят: посмотрите на Голландию, где множество мелких фермеров! Но если вникнуть в систему их работы, то все эти фермеры работают в каких-то кооперативах, в разных объединениях. И во Франции так, и в Дании так. Наших в кооперативы сейчас не загонишь, еще свежа память о колхозах. Вот мы крупная компания, но сталкиваемся с тем, что профильные объединения и ассоциации, даже возглавляемые хорошими специалистами, в Украине не работают! Они либо лоббируют интересы одного-двух субъектов, либо вообще бездействуют.

— Они у нас – рудименты социалистической системы, они у нас становятся сразу мини-министерствами, бюрократизируются…

— Вот в Дании, в стране, которая является производителем свинины номер один в Европе, в парламенте как минимум три человека представляют интересы производителей и формируют государственную политику в этом вопросе. А у нас сегодня есть какая-либо государственная политика в отношении сельского хозяйства?

СТАБИЛЬНЫЙ БИЗНЕС ПРИ НЕСТАБИЛЬНЫХ ЦЕНАХ

— У нас нет ни одной отрасли, в отношении которой была бы эффективная государственная политика.

— Но это не для прессы.

— Это именно для прессы! Как будто этого никто вокруг не знает! Я со многими министрами общался, но никто не говорит о концепциях, стратегиях, никто не видит будущего дальше одного бюджетного года. А в пределах года возможно все. Помните запрет экспорта зерна?

— Мы оценивали это критически. Когда идет повышение цены на фураж, для нас это означает снижение себестоимости производства, поскольку экономика свинины, птицы считается не от себестоимости, а от рыночной цены зерна. Введение квот, дающее снижение цен на зерно, невыгодно никому. Несколько лет назад цена на свинину была крайне низка. Я на выставке встретился с экономическим советником посла Дании и задал вопрос, как чувствуют себя фермеры в Дании. Он отвечал мне: видны отличия между плохими и хорошими фермерами, плохой имеет на килограмме свинины убыток в 25 евроцентов, а хороший – в 5 евроцентов. Оба в убытке, но ни первого, ни второго не рвут банки, не давит система, потому что все знают: время пройдет, и будет другая цена. На все мясо птицы, свинину, говядину цена выглядит синусоидой на протяжении лет. Но в Дании знают, что будут лучшие времена. Попробуйте у нас принести в банк баланс и показать, что вы убыточны! Банки немедленно начнуть трепать компанию, как тузик тряпку. Что бы я сделал, если бы руководил отраслью? Во-первых, изменил бы условия кредитования сельхозсектора. Взять кредит на технику и пытаться его в течение года вернуть – это нереальная задача! Должна быть система долгосрочного кредитования, с низкими процентами, лояльная к сельхозпроизводителю. Она должна быть отдельной от общей банковской системы. В принципе, у нас такая система существует, с компенсацией процентных ставок, но эти кредиты не всем доступны. Во-вторых, – проблема перепада цен на момент уборки и через несколько месяцев. У нас есть Аграрный фонд, но его система работы несовершенна. Сельхозпроизводитель должен иметь возможность продать зерно после уборки, зная, что его потери из-за перепада цен составят не более 10%. Деньги должны работать. Но нередко, чтобы продать зерно Аграрному фонду, его приходится везти неизвестно куда, а, кроме этого, Аграрный фонд так несвоевременно рассчитывается с элеваторами, что они отказываются работать по этой системе.

— А свои элеваторы?

— Это тоже одно из направлений, о которых говорим, когда говорим о стратегии корпорации «Агро-Овен». Сегодня мы все зерно храним у себя. Все, что можно переоборудовать под хранение зерна, мы переоборудовали. С пшеницей прошлого года мы, конечно, не влезли, но кукурузу всю храним. А подсолнух приходится возить на элеватор, потому что продать его за хорошую цену можно только с элеватора, да и хранить его уже негде. Рапс продаем сразу после уборки.

— Рапс вообще без сушки невозможен…

— А мы уже четыре года обходимся без сушки. Мы делаем десекацию и берем гибриды, в основном Лембке, и рапс у нас сухой в стручках…

ЛИРИЧЕСКОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ О ПУТЕШЕСТВИЯХ

— А почему ваша корпорация такое название носит?

— Это старая история, – была у корпорации прародительница, компания, учредителями которой являлись люди, все Овны по знаку Зодиака.

— А вы по знаку Зодиака?..

— А я – Рыба.

— Я не верю в астрологию, но названия знаков какие-то образы все же вызывают. По-моему, Рыбы – это нечто мудрое, расчетливое, спокойное… Но вы ведь не рыбак?

— Рыбак. Удочки с собой вожу. Как-то поехал в одно хозяйство на реке Самара порыбачить, но забурился в их проблемы – и не порыбачил. Но, если уж мы заговорили о хобби, то настоящим хобби для меня являются путешествия. Наверное, это тоже отклик прошлого, когда мы экзотические страны видели только по телевизору и полагали, что это – недосягаемое. А теперь можно поехать в далекие места, увидеть нечто совершенно отличное от того, что мы привыкли видеть вокруг себя. Я люблю спланировать путешествие сам, маршрут, события. Венесуэлой я закончил собирать коллекцию водопадов, начинал с Ниагары, затем Виктория, бразильские водопады на Игуасу и самый высокий в мире водопад в Венесуэле, Анжело. В моих планах – Эквадор, Галапагосы. Я никогда не покупаю готовые туры, все проектирую сам. Покупаю только билеты туда и обратно, а все переезды, гостиницы заказываю внутри страны, в которую мы едем.

— А что вам это дает как человеку, как менеджеру?

— Это и поддерживает самолюбие, и открывает новые перспективы, новое ощущение мира.

— Я считаю, что такая штука, как вдохновение, нужна не только литераторам и людям искусства. В бизнесе это можно называть драйвом, но душа человека все равно должна наполняться эмоциями, чувствами.

— Да и планирование, согласование, переписка – тоже какой-то момент преодоления трудностей, и, когда ты приехал, весь путь прошел, и у тебя получилось – вот это момент удовлетворения. Такой же, как и в производстве, когда что-то построил – и получилось.

ЦЕЛЬ – ДОСТИЧЬ МАКСИМУМА

— А что для вас вообще цель жизни?

— Так получилось… Цель – достичь максимума. Когда-то в студенческие годы я попал в сельское хозяйство – волей судьбы, по воле партии, и, если бы мне кто-то сказал, что я буду всю жизнь заниматься свиньями, в юности я бы его придушил. По образованию я инженер-электрик. Но так сложилось, что я всю жизнь в птицеводстве, в животноводстве, особенно – в свиноводстве, и, если я чего-то в жизни и достиг, то потому, что занимался своим делом по-настоящему. Что значит – достичь максимума? После института попал на самый запущенный и всеми проклинаемый свинокомплекс. Через семь лет – это лучший свиноводческий комплекс Союза, на Доске почета ВДНХ. Да и присвоение звания заслуженного, наверное, тоже обосновано: когда я попал на работу в Днепропетровскую область, здесь уровень свиноводства представлялся каменным веком. Я тогда остановил строительство селекционно-исследовательского центра и доказал Министерст­ву сельского хозяйства, что строится вчерашний день, нельзя этого делать. Дали дополнительных денег, перепроектировали этот комплекс, и, если он что-то и давал, то на тех мощностях, которые были перепроектированы. Я и в «Агро-Овен» попал благодаря свиноводству. Познакомились с учредителем компании, Виктором Заворотным (тогда я работал в ЕЭСУ, возглавлял департамент сельского хозяйства). И начал он меня приглашать, поскольку сказал, что бизнес собирается строить на свинине, а я заметил, что это интересная тема, но к ней нужно подходить профессионально. Я свозил его в агрохозяйство Запорожской АЭС, где мне пришлось поработать несколько лет назад… Когда я пришел туда, программа была – восстановить свиноводство, где когда-то было 16 тысяч свиней в комплексе. Я сказал коллективу: все, что я буду говорить и делать, покажется вам новым и непривычным. Но давайте работать без ревизионизма, я говорю – вы делаете. И, если вас такой порядок не устраивает, я сразу ухожу. Буквально за 2,5 года мы сделали серьезную реконструкцию, и АЭС имела 12000 свиней, причем высокопродуктивного стада. Мы с Виктором Петровичем Заворотным отправились в хозяйство, и, увидев его уровень, он был просто потрясен, поскольку ездил смотреть свиноводство на Кипре, а здесь, поблизости, увидел превосходящие технологии и результаты. Я перешел работать в «Агро-Овен», тогда было 1800 свиней в хозяйстве. А сейчас уже 40 тысяч.

ПРИНЦИПИАЛЬНАЯ НЕОБХОДИМОСТЬ: ГЕНЕТИКА И СЕЛЕКЦИЯ

— Сорок тысяч??? А какие у вас породы?

— Мы начинали работать с украинской мясной породой, но на совете корпорации мне удалось доказать, что есть варианты повышения эффективности. А мы уже достаточно организационно и технологически крепки, мы можем справляться с любыми селекционными задачами.

Нормальных свиней можно разводить только на гибридных свиньях (как и в растениеводстве выглядит ситуация, кстати). Сейчас у нас уже процентов 60-65 в стаде – это гибридные свинки. Мы нашли хороший материал в Венгрии. Играет роль и цена, и то, что свиньи в Венгрии не избалованы высокими технологиями, и транспорт – мы за сутки довозим свиней. Постепенно мы вытесняем украинскую мясную породу. Создали дочернюю фирму, чтобы сохранить генофонд. Импортной селекцией мы пока не торгуем, создаем для себя стадо, и такая возможность у нас будет только года через полтора, а племенных животных у нас покупают, украинскую мясную, которая хорошо себя зарекомендовала. Поэтому создана ферма, на которой мы продолжаем их размножать. Мы начинали переговоры с французами еще в 2001 году… Но помешало нам то, что не готовы были специалисты, технологии, кормовая база… Я не рискнул. Если бы меня сегодня спросили, в какой стране генетическая работа наиболее развита, я бы ответил: во Франции и в Германии, там сама система и государственный подход, государственная политика, создание сети контрольных станций – это на высшем уровне. В любой точке можно получить информацию о всех племенных хозяйствах и даже животных. Но помешало также и то, что французы отказались поставлять нам животных GGP (это прародители), они побоялись нам отдавать свой генофонд. Они говорили: берите GP, потомков, или берите F1, помесные. Но что означает купить GP? Это – сесть на иглу, ты отработал, а потом опять покупай. Купив GGP в нормальном соотношении семейств и линий, можно спокойно работать у себя в течение лет шести, меняя отцов, меняя матерей, создавать материал. А венгры пошли на наши условия. Хотя всем фирмам, которые вели с нами переговоры, мы предлагали: мы будем продвигать вашу торговую марку. Наши корма, помещения, люди, с вашей стороны – технология, животные – и ваша торговая марка. И это сейчас еще совершенно живая тема! Это одно из направлений в свиноводстве, по которому мы идем. Вообще у нас первое направление – это мясо, второе – племенная торговля. И третье направление, в котором мы, если не пионеры, то одни из первых, это торговля спермопродукцией, и мы из месяца в месяц наращиваем продажи. Сегодня свиноводы понимают: нет смысла держать хряка на пять-десять свиноматок, это дармоед, который, выполнив свою функцию дважды в год, просто потребляет корма. Мы даем материал в нормальных одноразовых упаковках с набором стерильных инструментов, с катетерами. И свиноводы на нашем примере видят, какие качественные у нас животные. Но уже сегодня нужно ставить новую станцию искусственного осеменения. У нас 120 хряков, классных, по-настоящему качественных. Были у нас на станции профессора, повидавшие на своем веку. Их изумление можно было записывать на видео, словами это не передашь: если бы не антураж, иногда показывающий, что это происходит и работает здесь, в Украине, можно было бы подумать, что это станция где-нибудь в Германии.

КАЧЕСТВО – ДЛЯ УДОВОЛЬСТВИЯ ИЛИ ДЛЯ БИЗНЕСА?

— А зачем вы это делаете, зачем вам высшее качество? Вам это просто нравится – или это оправдывается требованиями бизнеса?

— Это бизнес. Когда я начинал работать, срок откорма животных составлял практически год. Сегодня мы откармливаем животных за 185 дней. Мы в два раза снизили срок откорма, за 185 дней – 105 кг. Как только мы завезли импортных хряков и начали осеменять наших свинок, моментально мы получили плюс три-четыре килограмма на каждом животном за тот же срок откорма. Наши за 185 дней – 105 кг, а эти – 107, 109. Вот это экономика. А когда я пришел сюда, мне пришлось ломать менталитет. Не было искусственного осеменения, все держалось на естественном, не было учета, селекции. Пришлось все менять. Сейчас у нас только искусственное осеменение, а это – экономика и возможность абсолютно достоверно вести селекцию. У нас внутри нашей системы существует станция контрольного откорма, раз уж государство не берет на себя эту функцию. И мы применили ту систему индексов, которая существует в Европе. Потому что в Европе все очень просто: сели два специалиста, профессионала, и один говорит: я хочу купить у тебя хряка. – Скажи мне, какой индекс? И человек по этому индексу понимает, что это за животное. Животных много, но что-то стоит 1000 евро, а что-то – 15000 евро за голову, у этого животного наивысший индекс. В отдельно взятом хозяйстве мы внедрили эти индексы, и я по результатам контроля выбраковал десять хряков: они оказались «ухудшателями», поросята от них давали меньшие привесы с большей конверсией корма. Станция контрольного откорма дает возможность понимать потенциал животных. Мы получаем привесы, и я считаю их нормальными, а учредители – недостаточными. Кто нас рассудит? Станция контрольного откорма, которая свидетельствует: потенциал этих животных – вот таков. Так что сначала это – бизнес. У меня спрашивают: куда были инвестированы средства? Отвечаю: смотрите, мы стали получать на 0,8 поросенка больше на каждый опорос.

БИОБЕЗОПАСНОСТЬ ПО-УКРАИНСКИ

— А вопросы биобезопасности как у вас решаются?

— Риски существуют. Но есть строжайшее выполнение плана ветеринарных обработок и эпизодических мероприятий, которые связаны с инфекционными заболеваниями. При приеме на работу с тех людей, которые будут работать на фермах, мы берем подписку о том, что, если у его домашних животных будут проблемы, он обязан сообщить об этом ветеринарной службе. Да, могут отстранить на время от работы, но мы это оплачиваем. Это и обычный комплекс мероприятий: ограничение постороннего доступа, одежда не выносится с территории, стирается на месте. Придя на «Агро-Овен», я попытался уйти от проблем, которые обычно существуют на больших комплексах. В первую очередь, это высокая концентрация производств. Поэтому у нас есть дополнительные затраты, которые полностью окупаются. Отдельно, в 12 км, стоит племзавод. Отдельно – репродуктивный комплекс, где мы получаем ежемесячно 6000 поросят. Там они пребывают до 90-дневного возраста, а потом уезжают на откорм. И есть шесть ферм откорма, разбросанных в радиусе 25 км.

РИСКИ, КОТОРЫЕ ОТ ТЕБЯ НЕ ЗАВИСЯТ

— Я просто вспоминаю, как меня мыли и переодевали при посещении французской фермы, дезинфицировали обувь у двери каждого помещения… У нас ведь культура не такая, трудно этого добиться от персонала.

— Да, это то, что многих отталкивает от этого бизнеса вообще: есть риски, которые от тебя не зависят. У нас с Заворотным взгляды совпадают в главном: сельское хозяйство является абсолютно планируемым, абсолютно прогнозируемым, как любое производство. Абсолютно! И мы это доказали. Есть моменты, которые связаны с погодными условиями, но есть мой опыт в сельском хозяйстве, который показывает, что и это можно свести к минимуму. Например, кукуруза: есть урожайность в 120 центнеров, есть 80, а есть и 60. В чем проблема? «Та вот же ж, там пошел дождь, а там нет…» Но если бы мы сеяли плотнее, а не растягивали, риски уменьшились бы. Или – заморозки. Вот «вдарило», посевы пострадали… Но это поле – лучше, а это – хуже. В чем проблема? «Так это ж мы первое сеяли, а это последнее…» Вот вам и ответы на вопрос – как бороться с природными стихиями. Разрыв был в посеве – неделя! А если бы три дня? Может быть, техники нужно держать побольше? Ее количество превысит необходимое, но это уменьшает риски! А животноводство – так то и вовсе легче поддается планированию. Всю систему аналитики, мониторинга мы начинали с животноводства и потом переносили на другие отрасли. Там четко есть этапы, движение, и сейчас эта система перенеслась на птицу. Что удалось сделать за десять лет работы в компании? Я не говорил бы об урожайности, о свиньях, о приплоде… Я бы сказал – удалось построить систему мониторинга, систему анализа, отчетности. Здесь нет производства, но здесь есть вся информация о том, что и где происходит, в каком состоянии, какие проблемы. Если есть сбой, у меня нет цели наказать виновного. Есть цель понять эту ошибку, проанализировать и добиться того, чтобы она не повторилась. Ведь самое обидное в сельском хозяйстве – что? Посеяли, месяцев семь мучались, а потом – опа! Не выросло. Так вот, чтобы этого «опа» не было, нужно поэтапно понять: а делается ли правильно? А где ошибки были допущены? Чтобы на следующий год их не повторить. Я вот могу вызвать человека и спросить: 2004-й год, 12-е поле, 8 мая. Что мы там делали? И он ответит: работал такой-то трактор, такой-то механизатор, потратил столько-то топлива, семян, удобрений. Для чего? Не для того, чтобы иметь эту базу, а для того, чтобы иметь возмжность анализировать, по каждому полю, по каждой культуре. Система позволяет понять, где ты был неправ, где был неправ специалист. Раньше по культурам вели. А по какой технологии сеялось, какая сеялка? Тут уже не хватает знаний математического анализа, чтобы выстраивать факторы. Вот с такой сеялкой, с такими семенами, с такими удобрениями, в такие сроки, при таких-то осадках мы получили максимальный результат. А вот здесь – минимальный.

НЕТ УБЫТОЧНЫХ ВИДОВ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ. ЕСТЬ НЕПРОФЕССИОНАЛЬНЫЕ

— То есть, вы через систему мониторинга, учета, контроля и анализа идете к эффективному управлению компанией, минимизируете природные воздействия…

— Да. И мы имеем возможность управлять этим процессом. Уже у нас работают правила: посеяли осенью – на каждое поле выехали люди, посчитали всходы. Прошла зима – посчитали всходы. Провели защиту, а одно поле засоренное, а другое – нет. Поэтому анализируем, что было с этим полем в прошлом году, два года назад…

— Суммируя наш разговор… Борис Вениаминович, почему у нас в хозяйствах, да и в государственном масштабе, животноводство считается убыточным, – и почему оно у вас прибыльное?

— Был у меня учитель в свиноводстве… Он говорил: Борис, если от каждой свиноматки не получать хотя бы два опороса в год, если в опоросе меньше девяти поросят и если этих поросят хотя бы за 200 дней не откармливать, – Борис, не мучай себя и животных. Вы понимаете… Если сравнить, чем мы кормили десять лет назад и чем мы кормим сейчас, – это несопоставимо ни по качеству, ни по цене, ни по сбалансированности. Сегодня уровень селекции другой, уровень генетики другой. Но – не вкладывая особенно в переустройство ферм, за счет генетики, селекции, кормления и менеджмента я получил довольно неплохой результат. Мы по количеству животных на пятом месте, а по продуктивности – на первом.

— Получается, непрофессиональное свиноводство убыточно?

— Именно. В среднем конверсия корма в Днепропетровской области достигала 12 килограммов на килограмм привеса, а в передовых хозяйствах – 7-8. Сегодня в «Агро-Овене» на продуктивном стаде – 3,18 кг корма на килограмм привеса, а в целом по всему стаду – 4,1. Разницу вы ощущаете? Сегодня 75-80% в структуре себестоимости – это корма, то есть, – сколько ты тратишь на килограмм привеса. Но это зависит от селекции, генетики, от качества корма, сбалансированности, от условий содержания, от ветеринарии, от профессионализма. Были годы, когда мы хронически были в минусе, был спад цен. Но за спадом всегда идет подъем. Все вырезали стадо, а мы наращивали. И в один день, как сейчас помню, за неделю до Пасхи, цена в два раза увеличилась. И параметры прибыльности бизнеса резко изменились. Но это чистый профессионализм.

КАК УПРАВЛЯТЬ ВСЕМ И ВСЕ УСПЕВАТЬ

— Мы начали с растениеводства… Перешли к свиноводству, потом к птице. И есть у вас еще картофель, есть биогазовая установка. У вас есть авторские свидетельства в области биогаза. Как можно эффективно заниматься таким объемом направлений? Даже трудно представить, насколько емкое каждое из них…

— Самое главное – построить систему. Вот по свиноводству у нас есть департамент с толковым руководителем. У них есть бюджет, в рамках которого они работают, есть программа и есть система контроля за их деятельностью. Что мне там делать? Мне достаточно один раз в неделю приехать к ним, чтобы выслушать их проблемы. Один раз в месяц – подведение итогов. Вот пять дней в месяц им уделяется. Проблем, конечно, море, вопросов – море, но я сегодня в этой отрасли сконцентрирован на перспективе ее развития. Текучка меня давно не интересует. Меня интересует другое: появилась компания, которая начала меня догонять в этой отрасли. А я хочу быть первым.

КТО-ТО СВОРАЧИВАЕТ ПРОИЗВОДСТВО, А ЗДЕСЬ ВПОРУ УДВАИВАТЬ

— Свинина дает вам живые оборотные деньги… Цены-то сейчас на мясо в супермаркетах очень высоки. Семь тысяч тонн свинины вы производите…

— Мы продаем в полутушах по 27.50, это хорошая цена для нас.

— Так ведь кризис, падение потребительской активности, нет ли проблем с реализацией?

— Таких проблем нет. Вот в апреле мы забили 6200 голов. Если бы было еще столько же – ушло бы моментально. Не кризис мешает нам продавать свинину. Нам мешает Польша, Европа. Когда их более дешевое мясо, неважно, какого качества, начинает заходить сюда без предела, ситуация портится. А людей ведь не интересует, какого качества мясо.

— Я бы так не сказал. Это переработчиков, быть может, не интересует качество, а людей все больше интересует натуральная, отечественная продукция, нашей свинине доверяют больше.

— С начала своей деятельности «Агро-Овен» был ориентирован на переработчиков… Всегда у нас 75% уходило переработчикам и только 25% – в сети. Мы всегда знали, что в Европе мясо дешевле: там другие технологии, там дотации – и там другие бизнесы. Вы сегодня видели в Украине бизнесмена, который за 12% рентабельности будет носом землю рыть? А там это норма жизни. Это ведь у них в два раза выше, чем кредитная ставка банка! Поэтому там другое ценообразование. Я внутри страны конкурентов не рассматриваю, потому что мяса свинины производится очень мало, в три раза меньше, чем было в 90-х годах. Нужно следить за внешними конкурентами. Но что повезет зарубежный конкурент? Заморозку, это для переработчиков. Значит, нам нужно менять стратегию и идти в розничную торговлю, с качественным мясом, и тогда – пошла генетика, пересмотр вопросов в сфере кормления, меньше углеводов и больше протеина, сократили срок содержания. И сегодня 100% свинины продается в супермаркетах, переработчикам уходят только свиноматки и выбракованные животные, да и то в последние месяцы мы научились производить из них котлетное мясо и так продавать.

ТЕМА – КАРТОФЕЛЬ. ПОЧЕМУ?

— Почему мы занимаемся картофелем… Это высокоприбыльное направление. В Украине нет культуры потребления картофеля. Ведь одни сорта годятся для варки, другие – для фритюра, третьи – для запекания. У нас же в магазинах различают две картошки – белую и красную. Я поездил по Испании, там до 18 видов картофеля в магазинах, и по упаковке, и по сорту, и по качеству. И мы готовы заниматься этим. А в сетях два требования: подешевле и чтобы не был гнилой. 700 гектаров картофеля в валовом доходе – умножим на 45 тонн и на 1,5 гривны за килограмм, хотя такой цены уже нет… Получим 47 миллионов 250 тысяч валового дохода. А сколько на эти деньги нужно зерна собрать? Посчитаем: 59 тысяч тонн. Так на это нужно 11000 га земли! А 700 гектаров можно за день обойти, на каждом поле побывать и проконтролировать. А 11-12 тысяч гектаров земли – это уже серьезная структура, с большим штатом. Вот вам и стратегический смысл картофеля. Хотя и для картофеля должно быть как минимум 2000 га орошаемой земли, трехпольный севооборот…

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Я, ваш главный редактор, мог бы подчеркнуть в тексте то, что наиболее важно для вас, читатель, но, во-первых, текст сплошь состоял бы из подчеркиваний, а, во-вторых, не хочу у вас отбивать хлеб. Подчеркните сами. А в корпорацию «Агро-Овен» мы еще не раз наведаемся, если вам, читатель, этот опыт покажется интересным. О биогазе расскажем обязательно, да и о столовой сортности картофля нам Борис Вениаминович обещал рассказать подробнее.

Так что – не прощаемся, тем более, что все вопросы или замечания вы и сами можете адресовать герою нашей публикации.

Обычно бывает так: только помоешь машину – сразу идет дождь, вся красота насмарку. Не знаю, как у вас, читатель, а у меня всегда так.

— Я вот вчера думал, мыть машину или не мыть, решил – не мыть, – говорит Борис Вениаминович Карась, генеральный директор корпорации «Агро-Овен».

В Днепропетровске идет дождь, самый важный, наверное, из дождей, ранний, майский.

Бывает у людей и так, – и мойка не пропала, и дождь пошел на поля.

Просто везение?

Как выяснилось позднее, все не так уж просто