Это рассказ о компании и ее руководителе, который 30 октября этого года установил рекорд Украины по урожайности сои, израсходовав при этом минимум удобрений; успешно применил метод посева двух культур (одна за другой) на одном поле в один год с невероятным коммерческим результатом; который считает, что будущего у украинского села нет, но который душу, время и ресурсы щедро отдает именно украинскому селу.

В общем, это незаурядный человек и незаурядная компания. Его нередко зовут на заседания правительства и различных комиссий, но, как водится, понимают плохо, у нас политики и хозяйственники говорят на разных языках

Портрет «Стиоми»

Стадник оттаивал медленно. Он человек крупнокалиберный и все равно не дошел до откровений и задушевных бесед с малознакомым редактором. Но зато дошел до той черты, когда ему самому стало интересно рассказывать о своем предприятии, своем деле.
Я считаю, мне повезло уже тогда, когда, сначала дважды меня отшив, он все же согласился поговорить. И, понятно, вначале разговор был натянутым. А потом Михаил Васильевич начал оттаивать.
– Предприятие «Стиоми» называется по начальным буквам фамилии и имен всех членов семьи: мама, дети, я и жена.

– А все, кто составил название, тоже участники предприятия?

– Не… Они участвуют в прибыли. Собственник один я. Предприятие существует уже давно, точнее, предприятия. У нас довольно широкий спектр деятельности, мы занимаемся не только сельским хозяйством. «Стиоми-Холдинг» создан в результате слияния шести компаний в одну. Есть у нас и строительная компания… Я когда-то занимался поставками газа в Украину, работал в «Итере». Потом появилась «Итера-Агро»…

– А сегодня сельскохозяйственный бизнес главный в вашей деятельности?

– Не могу сказать, что главный. Один из бизнесов, которыми занимается компания. У нас интегрированный бизнес – от поля до прилавка. Есть хлебозаводы, вырабатывающие ежедневно 120 тонн хлебобулочных изделий. Интегрированная схема: переработка, выпечка.

– Я смотрю на ситуацию, и мне кажется, что тупо производить зерно – это вчерашний день. Серьезные производители должны задумываться о переработке.

– Да, о глубокой переработке. Это не вопрос. Есть другой вопрос. По глубокой переработке существует несколько проблем. Финансирование государства – Вы понимаете, что здесь не о чем говорить. Кредитование невыгодно, это тоже бесспорно. Если идти на IPO, как многие компании сделали… Мы отказались от этой идеи.

– Вы не собираетесь становиться публичной компанией?

– Публичность заключается в отчетности, управлении. В этом смысле мы публичная компания. А само по себе IPO публичности не обеспечивает. Люди ведь пошли не за публичностью, а за дешевыми деньгами. Я же вижу в этом процессе некоторые риски. Дело в том, что земля у нас сегодня не является собственностью. Договоры, которые у нас лежат, не долгосрочные. Завтра все может рухнуть как карточный домик.

– А у вас сколько земли? Сотня есть?

– 98 тысяч, а может, уже и больше. Земля подбирается… Есть сертификаты, которые в актах лежат, 80 тысяч оформлены, двадцатка дооформляется… К весне, думаю, будет еще больше. Если взять 150 сел, которые у нас сейчас есть, то 18% всех сельсоветов Хмельницкой области. И если взять по одному фермеру из всех этих сел, который рано или поздно все равно отдаст нам землю, то это будет еще 15 тысяч гектаров… А запас у нас по всем селам дополнительно составляет 36-37 тысяч гектаров земли.

– А что вы производите?

– Мы выращиваем кукурузу, сою, пшеницу, ячмень. Основные поля засеяны кукурузой, это 35%. 12% – соя, остальное – стерневые предшественники, ячмень, пшеница, горох, до пяти процентов рапс. Мы отдаем предпочтение яровым культурам, потому что кукуруза более урожайная, и это экспортная культура, как и соя. В этом году было 4000 гектаров яровой пшеницы, потому что у нее хорошие показатели по клейковине, а нам это нужно для хлебопекарского направления.

– А-а, так вы пшеницу выращиваете для своих хлебозаводов…

– Да, ведь нам 150 тонн муки требуется ежедневно. Ежегодно у нас потребляется 42 тысячи тонн муки. Поэтому приходится сеять 22 тысячи гектаров пшеницы, плюс семенной материал.

– А сколько всего зерна выращиваете?

– До полумиллиона тонн, если хороший год. В этом году, конечно, будет меньше. Хотя, быть может, кукуруза вытянет. Еще 24 тысячи стоит… Но мы сейчас плотно занимаемся соей, у нас 50 комбайнов работает. Пока средняя урожайность 35 центнеров на круг. Ранняя дала чуть меньше, а на юге – больше.

Кому какой год… Для «Стиоми» — удачный

На этих словах к нам присоединился Василий Иванович Мороз, директор компании. Он бодро заверил, что на некоторых полях соя дает 40 и даже 50 центнеров.

На мой осторожный вопрос, не рыбак ли Василий Иванович, меня заверили, что рыбак, но уже давно удочку не забрасывал.
– Да Вы поезжайте посмотрите, сфотографируйте, – посоветовал Стадник.
Забегая вперед, скажу, что съездил, сфотографировал и лично видел пять и пять с половиной тонн с гектара 30 октября 2010 года в Хмельницкой области на полях «Стиоми-Холдинга».
– Я думаю, год удачный для сои и кукурузы, – поделился думой Михаил Васильевич, хотя мои личные наблюдения по Украине в целом свидетельствуют о бедственной ситуации с соей и кукурузой.

– Гибриды у нас самые распространенные, мы берем у «Маиса», «Монсанто», «Пионера», но основная масса – французская селекция, которую продает «Маис». Есть у нас и демолинейка, 43 гибрида законодателей моды. Некоторые гибриды немного лучше, но не по урожайности, а в плане отдачи влаги. У нас очень много осадков выпало – годовая норма за три месяца, 526 мм, с 25 мая.

– Так у вас все по пословице, «два дождики в маю…»

– Нет, в мае как раз дождей почти не было, иначе у нас пшеница подтянулась бы. Из-за сухости селитра не сработала. Может быть, и зону посева не слишком удачно выбрали. Те поля, которые у нас на черноземе, дали на тонну больше. Структура земли повела себя по-другому, и удобрения иначе сработали. Потом, конечно, дожди пошли, но поправить ситуацию уже не удалось.
– У нас два вида почв, – заметил Василий Иванович, – глинистые и черноземы.
– Думаю, это потому что корка закрылась, забило землю, она не обогащалась кислородом, – уточнил Стадник.
– От этого и корневые гнили пошли, и минеральные удобрения не сработали.

– А жара-то у вас была?

– Жара была сумасшедшая, 40 градусов, сгорело все! За месяц до уборки на пшенице не стало флагового листа. Дождь идет и солнце жарит. Субтропики!

– Вам повезло, конечно. По Украине все горело, а дождей не было.

– По сое и кукурузе – даже слова не скажу, повезло. Посмотрите, какая у нас кукуруза… Будем заниматься и картофелем, и под овощи три тысячи гектаров выделим… Но ведь это тоже вопрос инвестиций. Достраиваем элеватор, а потом нужно строить овощехранилища, и все время вкладывать, вкладывать.

Пайщики, которые не хотят брать деньги

– Так это же закон бизнеса.

– Да, закон бизнеса, только мы все ждем, когда же этот закон начнет на нас работать. И политикой приходится заниматься. В селах должны быть в руководстве вменяемые люди.
Ведь у нас огромное количество социальных вопросов на селе. Даем хлеб по 1 грн 60 коп. – где он такой сейчас уже есть, 900-граммовая буханка? Пшеницу на паи даем по 1350 грн. Ячмень даем дешевле… Хотя могли бы продать выгоднее, но приходится отдавать, потому что люди не хотят брать денег.

– Почему?

– Привыкли, что мы даем им зерно дешевле, чем на рынке, а получают они, соответственно, больше. Отучить их от этого теперь уже невозможно. Считайте, мы 45 миллионов гривен даем на паи и еще процентов 20 дотируем дополнительно…
Тут я призадумался и задал Стаднику вопрос, неожиданный даже для себя самого:

– А вы сильно расстраиваетесь по поводу того, что при расчетах за паи зерном деньги теряете?

Стадник завздыхал, подумал и признался:
– Я не сильно расстраиваюсь. Если бы это меня сильно расстраивало, я бы политику поменял. Дело в том, что… собственники разные бывают. Моя проблема, как собственника, в том, что я сам из села. Приезжаешь и отлично понимаешь, какие беды в селе. Да и с бабками этими встречаюсь… Я с ней встречаюсь, а она руки к небу тянет: «Ой, кто же мне поможет?» И получается, что помощник – это я да вот еще Мороз. А ведь многие собственники не появляются в селах. На собраниях кричат: нам Стадника давай, мы его знаем. Вот жил бы я в Швейцарии, тогда к селянам на собрания приезжал бы за меня какой-нибудь Пупкин. Разве генеральный директор появляется в селе? Таких фирм по пальцам пересчитать, где руководитель ездит по селам.

Ради спасения области

– А может, это самое правильное, что может делать собственник?

– Не знаю, правильно это или неправильно, но я так воспитан. В «Итере» я входил в состав совета директоров и занимался поставками газа для всей Украины. Вы представляете, какие миллиарды там вращались? Расчеты осуществлялись по схемам, которые придумал и выстроил я сам. Потом другие мега-компании эти схемы изучили и начали применять у себя… И вот приехал Василий Иванович Мороз, тогда он возглавлял управление сельского хозяйства областной администрации. В авоське у него был коньяк. «Михаил Васильевич, спасай, зерна в области осталось на три дня!» И вытащил меня в сельское хозяйство из нефтяного и газового бизнеса. А ситуация была плачевная. 1999 год, в области нет ни удобрений, ни нефтепродуктов. Василий Иванович выступил с идеей: «Михаил Васильевич, возьмите посевы на корню, а заплатите минеральными удобрениями и топливом». Я клюнул на это дело… И увяз в сельхозбизнесе. В 2000 году вышел указ о паях. И мы взяли землю.

– Вы ведь получаете удовольствие от этого! – сделал я вывод.

– Да, это хобби, – согласился Стадник. – Многих людей это удивляет, почему я по селам, по полям
езжу…

Будущее – за социальными городками?

– А что Вы видите в селе? Есть ли будущее у наших сел?

И Стадник сказал вещь, абсолютно политически невыгодную, но сказал честно:
– Если Вы хотите в журнале об этом написать… Село будущего не имеет. Село, как принято понимать село, существовать не должно. Приемлем любой американский вариант. Мы можем собрать людей, построить им социальные городки, за бюджетные средства, и пусть там люди живут. Благоустроенные двухэтажные дома. Пожилых людей – на первые этажи, более молодых – на вторые. Обеспечить их всем необходимым, дорогой, газом, нормальной лечебницей.

– А занятость?

– Если собрать пять-шесть сел, то услуги, торговля, инфраструктура – это и будет занятость. Здесь и школа, и клуб…

– А где же тогда кадры брать для Вашего предприятия?

– А здесь и брать. Разве можно нормально выучить ребенка, если в моем родном селе в школе, в первом классе, – один ребенок? В 2012 году будет восемь первоклашек … Я считаю, что нужно объединять три-четыре тысячи жителей в единый центр, куда можно проложить нормальную дорогу, организовать обслуживание…

– Но ведь не везде так плохо в селах.

– Теоретически – не везде, а практически – 92% убитых сел. Социальные городки – единственный выход. Или же мы дождемся, пока все вымрут. В Донецкой и Луганской областях села – вообще кошмар… В Центральной Украине, где развито сельское хозяйство, еще есть села. В Западной Украине есть, где существовать легче, все на заработки уехали. Почему у нас проблемы с животноводством? Почему в стране проблемы с молоком, картофелем? Представляете, Украина, которая раньше была экспортером сухого обезжиренного молока, сегодня его закупает. Причина проста. Нет людей, которые занимались бы этим в селах. Со двора были молоко, картофель, овощи. По статистическим данным, сегодня средний возраст в селе – 56 лет. Это можно чокнуться! И тенденция к тому, что средний возраст сельского жителя будет больше 60-ти. Если создать городки, я уверен, 70% переедут. Есть зарубежный опыт – в Израиле, Бельгии, Канаде. Сегодня в село никто не проложит дорогу. Говорят, вот инвестор должен сделать дорогу. А инвестор отвечает: «Я же плачу налоги! Плачу разные сборы и отчисления!» Построить социальные городки – большая экономия для страны. Так или иначе, но люди потребляют газ. Если строить городок, его можно сделать более энергоэкономичным. Кто сегодня живет с детьми, может остаться в селе, но если люди живут без детей, они могут переехать в городок. Я много езжу по миру, вижу эффективные решения… Вот посмотрите, сколько каждая область выделила средств на газификацию сел. Я был шокирован: три с половиной миллиарда! Думаю, по себестоимости строительства мы могли бы построить два миллиона квадратных метров жилья.

– Впечатляет.

– Кстати, я подсчитал, что если мы на газификацию, социалку выделяем в год 18 миллиардов, то можем переселить два миллиона людей в год! А что такое два миллиона людей? Это пять областей за год. Мы сократим все затраты. Этим нужно заниматься. Говорят, чем занять людей? Что они, сапками сапать будут? Нет. Где взять работников? Только там, где есть нормальные школы и нормальные учителя. Сегодня без знания английского языка вообще никуда нельзя идти, а из сельской школы выходят с полным незнанием…

– А зачем вообще в селе газ?

– Вот это тоже вопрос. У нас в стране избыток электроэнергии. На Хмельницкой атомной два реактора и еще два строятся. А дотируется ли область дешевой электроэнергией? Нет! Возьмите пример Бельгии, где четыре атомные электростанции. Все сверкает, все светится, и бесплатный муниципальный свет, за него никто не платит. И все получают удовольствие. Сегодня социальные городки можно построить на избытке электроэнергии, особенно ночной, которую некуда девать. Ее можно аккумулировать, а потом днем раздавать. Проблема в том, что у нас в стране есть руководители, которые любят бюджетные деньги. Они к бюджету прилипли, как к родной маме, как к сиське. И попробуйте их от этой сиськи оторвать. Как младенцы!

– Я так и напишу.

– Так и напишите.

Нераскрытые секреты

– Может, все же о сое и кукурузе поговорим?..

– Не думайте, я не увлекся социальной темой. Дело в том, что социальная тема волнует любого арендатора. Если бы люди жили в городках, они не воровали бы кукурузу. Вы представляете, сколько людей сегодня в кукурузе сидит? Вот едешь в Канаде, стоят поля – и никого. Нет людей. Никто из города за кукурузой ехать не будет. А здесь все бедные! Вот обеспечили бы их жильем, горячей водой, условиями, они бы за кукурузой в поля не пошли. Не все бы поехали, не за один год, но за пять лет поняли бы, что это лучше.

– Вы можете проанализировать, почему у Вас соя получилась? Что совпало?
– Да потому что мы профессионально занимаемся соей. Применяем лучшее, что есть в мире. Конечно, помогли дожди, но и в прошлом году у нас получилось. Каждый год мы увеличиваем посевные площади, и дойдем до 40%, потому что это выгодная культура. И 40% посевных площадей кукурузы. Соя и на экспорт идет, и на внутреннем рынке хорошо потребляется. Соевые шроты мы завозим в Украину… Если будет развиваться животноводство, соя просто необходима. Для производства и молока, и птицы, и яиц. Соя – это будущее. Мы успешно ее выращиваем, потому что применяем научный подход. И тщательно отбираем сорта. Мы изучили опыт Канады, Америки, Аргентины, Бразилии, стран Балканского полуострова, есть у нас сорта «Нового Сада». Наши урожаи – не случайность, это результат большой работы. Мы занимаемся клубеньковыми бактериями, американскими, и знаем, какие производители действительно делают эффективные продукты. Мы перебрали много компаний и нашли ту, которая дает качественный продукт. С близкими друзьями иногда делишься методами, однако широко их афишировать бессмысленно. Это становится серьезным бизнесом. Сегодня почти никто не знает, откуда и что мы берем, потому что начинают перекупать наших агрономов. У нас ведущие компании перекупили трех главных агрономов. Обидно, конечно. Учился наш агроном в Чили, учился в Аргентине, учил я их в Бразилии и Германии, а потом он просто берет и уходит.

– Наверное, когда-нибудь и у нас вырастет агрономическая элита, патриотически настроенная к компании, которую не перекупишь…
– Наверное. Но пока пришли к моему племяннику и перекупили его, это им политически важно было. В этой стране не было времени, за которое могли бы вырасти люди с моральными устоями. Слишком много для людей значат деньги. А я их учил, нанимал для них профессуру, самого выдающегося профессора Аргентины по ноу-тиллу. Он три месяца жил здесь, учил всем разновидностям ноу-тилла.
– А Вы что, применяете ноу-тилл?
– Нет, в чистом виде не применяем, у нас земля не та. Если бы у нас больше влаги было… В Аргентине на пампе 1500 мм в год выпадает, там любой ноу-тилл возможен. Я объясню, что такое ноу-тилл в моем понимании. По кукурузе сеять сою, а по сое – кукурузу, дисковой сеялкой. Но после того как внесется аммиак. По сое – не нужно, а по кукурузе в междурядье идет аммиак, он сам по себе рыхлит землю. И когда нарезаны по 70 см борозды, то мы в них всеваем по GPRS, по соевой стерне. Если мы аммиак вносим лаповым внесением, работает чисто GPRS, как ленточный посев. По сое. По другим культурам – нужно дискование, нужно шевелить землю. Потому что стерневые предшественники у нас густо засеяны, 12,5 см, и, естественно, есть много остатков. А там, где широкий посев, есть возможность пройти лаповым внесением. А лапа на 18 см рыхлит, и в эту же борозду всеваем кукурузу по сое.

– Что Вас в этом году порадовало и что огорчило?
– Соя радует, кукуруза радует. Расстраивают квоты. Есть простые механизмы регулирования ситуации. Коль у нас в стране неурожай и есть опасность дефицита пшеницы, аграрный фонд или аналогичная структура должны дать больше цену, чем дает трейдер. Вот и все! Закупает стратегический объем для себя, все остальное пускает в свободную продажу. А сегодня даже не
определили, как эти квоты выдаваться будут. Если у нас в прошлом году был экспорт 70 тысяч тонн кукурузы, значит, и в этом году должно быть 70 тысяч. А что такое два миллиона? Их заберут три-четыре компании. А остальным что делать? Кукуруза должна остаться в поле? Все очень просто. Государство выделяет определенную сумму, закупает стратегический объем, а остальное идет в свободную продажу. Если это не делается, значит, замешана коррупция. Тогда рынок становится непрозрачным. В прошлом году было убрано 12 миллионов тонн кукурузы, из них 9 миллионов про-
дано на экспорт. То есть Украине нужно 3 миллиона тонн. Так давайте купим 3 миллиона тонн, если есть такая необходимость. Но я сомневаюсь, что страна потребляет 3 миллиона тонн кукурузы. По самым грубым подсчетам, нужно 5 миллиардов гривень. Остатки можно продать на экспорт, Украина от этого не потеряет, потому что сегодня тонну кукурузы в стране можно купить по 1600-1640 грн за вычетом НДС. Я уверен, что в мае она будет стоить 300 долларов на внешнем рынке. Все очень просто. Купили за пять, миллиард гривень сохранили на НДС. Но у нас не просматривается какая-либо аналитическая группа по рынку зерна, которая должна работать в Министерстве экономики, в Министерстве агрополитики, которая понимала бы, каковы правила игры и что нужно зернопроизводителям… Нас хотят загнать в какую-то структуру, которую создают, реформируя ГАК «Хліб України», передав ей лучшие элеваторы. Нас туда хотят загнать, как стадо…
— Они не слушают полевых командиров, – скорбно заметил Василий Иванович Мороз. – А полевой командир много знает, он идет по полю – вот лежат раненые, убитые, контуженные…
Кто контуженный? – я из осторожности спрашивать
не стал. А то вдруг опять про политику начнем…

Лучшее в мире – уже на Хмельниччине

– А Ваши собственные элеваторы?
– Они, конечно, есть, но не поглощают всего объема. Элеватор у нас…

Мы потом съездили и посмотрели своими глазами на эту махину, предмет гордости Михаила Васильевича. Такого и в портах не увидишь. Оборудование – лучших мировых производителей, срок службы – сто лет. Сейчас монтируют 45-метровую сушку, такой нет ни у кого в Украине, на полторы тысячи тонн кукурузы в сутки. Это уникальное оборудование. Когда запустили свой элеватор, получили экономию 30%, такова цена пользования чужими мощностями по хранению, где-то по влажности потери, где-то по весу… Сейчас элеватор «Стиоми-Холдинга» способен принять 130 тысяч тонн, а будет достроен до 300 тысяч.
– Мне кажется, – сказал Михаил Васильевич, – что нас всех хотят купить. Денег у них – море… И коротко и внятно объяснил, почему его нельзя купить. Слишком дорого получится.
– Скажите, вот с ограничением экспорта, с тем, что они блокировали в стране чертову тучу зерна, у них получится?
– У них получится. Временно. На этот год получится, а на следующий уже нет. К сожалению, у нас нет гражданского общества. Иначе, как в Италии или во Франции, собрались бы холдинги, перекрыли трассы, выгнав по стодвести комбайнов, и все! Полный паралич. Хотите дышать – делайте так, как нужно людям.

Поздняя уборка

Мы поговорили о политике, но этот разговор нам быстро наскучил. Тема эта бесплодная, как рукотворная пустыня на юге Украины. И мы поехали туда, где, напротив, земля уродила щедро, на зависть всем соседям. Шла уборка сои. Последний день октября, вечерело рано. Однако небо было неописуемой красоты. В нежноалых и сиреневых закатных бликах двигались по полю могучие «Нью Холланды». Было сыро, в низинах – вязко, поэтому у края поля стояли тракторы на случай, если понадобится вытаскивать комбайн. Но убирали много, я в этом году такого урожая в Украине не встречал.
– Я своих секретов раскрывать не буду, – продолжил разговор Михаил Васильевич. – Но скажу, что для сои не так важны удобрения, как многие думают. На удобрениях я как раз успешно экономлю. Конечно, нужна влага. Вторым ключевым фактором, я уже говорил, являются клубеньковые бактерии. Их производят многие фирмы, но качественно они работают только у некоторых, и определить этих производителей – дело не одного года. Но мы их нашли. Следующий важнейший момент: соя нуждается в нескольких микроэлементах, в два внесения. Вот они-то и являются главным секретом успеха. У меня в компании практически никто не знает, что мы вносим. Поэтому перекупка наших агрономов не дает гарантии успеха никому.
– Мне кажется, открыть этот секрет можно… Ведь те микроэлементы, которые требуются на Ваших полях, могут не сработать в других зонах. Там придется искать другие.
– Возможно… И есть еще секреты в опрыскивании, чем защищать. Работать, конечно, нужно с оригинаторами, и по сортам, и по защите. Оригинатор дает технологию, сопровождение, это важно. И вот еще, мы находимся с Вами в соевом поясе. У нас, как в Огайо: приезжаешь в село – 2000 гектаров сои, приезжаешь в другое село – 5000 гектаров кукурузы. Одно село – одна культура.
•••
Стадник в первую очередь менеджер. Однако он просвещен в агрономии и агротехнологиях порой лучше самого грамотного агронома. А когда это совмещается, эффект получается бомбовый. Вот убрали озимый ячмень, и Михаил Васильевич интуитивно сказал: а давайте посеем гречку после ячменя. И на пяти тысячах гектаров 18 июня посеяли гречку. Ее как раз убирали в день моего приезда и свозили на элеватор. Урожайность – две тонны. Значит, в один год собрали и ячмень, и еще десять тысяч тонн золотой по нынешним временам гречки. Что в этом решении сложного или неподъемного для среднестатистиче ского хозяйства? Да просто все, как азбука. Тем не менее в других компаниях не слышал я о подобных решениях в этом году.

Это талант. Высочайшего класса интуиция. Михаила Васильевича можно любить или не любить, ему, я думаю, по барабану, а вот не уважать его не получится. Уж слишком убедителен результат.

Он обронил фразу, которую я вынес в заголовок – «не поздно, не рано, а вовремя». Но это не единственный его принцип. Он талантлив в том, чтобы принимать неожиданные решения, последовательно двигаться к цели, в мастерстве создавать гармонию, равновесную систему, не убивая динамики развития.

Да и любят его. Со всеми его строгостями и особенностями. Свой он и для сельчан, и для работников «Стиоми-Холдинга». Завидный хозяин, какими должна бы гордиться страна. Но страна не умеет гордиться своими хозяевами, своими талантами. Поэтому гордятся Стадником те, кто работает с ним плечом к плечу.

(Журнал ЗЕРНО №11. 2010г.)