zerno.#08.block_100dpi.pdfЗдравствуйте, дорогой читатель!

Урожай, как ни странно, собрали приличный. Еще не собрали кукурузу и сою, но по пшенице у многих, на Полтавщине например, 50 центнеров на круг и больше, а ждали тридцать. На Черкасчине и того лучше, уверенно за шестьдесят. Погода очень сильно повлияла на уборку, народ ловил «окна» между дождями и выбегал в поле. Но это же только часть сюжета, самое интересное впереди: реализация. Когда продавать, кому продавать и, главное, за сколько. (Опубликовано в № 08.2011 г.) Ограничить экспорт официальными путями не получится. Зато есть тысячи неофициальных методов. Бланки закончились, терминал на ремонте, чиновник в отпуске, а без него – никто и никогда… А отпуск он за три года взял, на износ работал человек, пора ему на покой. Такая же неопределенная ситуация с земельной реформой. Все действия, операции, планы переходят в разряд не экономики, а морали. Мораль – вещь относительная. Для одного человека обманывать других, подсовывать мусорный товар, не платить по счетам, отнимать что-то у законного собственника – моральная норма, потому что так он понимает эффективность своего бизнеса, возможность собирать ресурсы и кормить своих детей и даже заниматься благотворительностью. Для другого человека норма морали -делать свое дело честно. Но, когда приходится, он подает руку тому, первому, потому что так обеспечивается защита и относительная безопасность своего бизнеса, так вроде бы сохраняется возможность продолжать честно работать. А уж совсем высокоморальных людей на свете и нет вовсе, они бы не выжили в мире, где все – антимораль либо полумораль. Нельзя прожить жизнь, не согрешив. Когда-то католический епископ высокого ранга каялся пастве: за день он насчитывает за собой не менее шестисот грехов, ибо туда попадают и нечистые помыслы, и гневливость, и осуждение, и прелесть. И лишь один раз я слышал, как в лаврской келье старца Геронтия один депутат, глава партии, громогласно заявлял, что за ним нет ни одного греха. При этом старец, заметим, не сказал в лицо депутату: дурак ты, гордыня в тебе пенится. Старец только улыбался, и глаза его были полны печали, как осенние озера.
Есть, конечно, светочи общественной морали, люди настолько кристальные и принципиальные, что рядом с ними начинаешь себя чувствовать неуютно. Но и они – люди, и мы просто не знаем об их недостатках или прегрешениях.
Итак, есть мораль и есть практика жизни. Вечная борьба добра и зла, черного и белого, чистого и грязного.
В Сосновке есть такая проблема: люди никак не придут к четкости и корректности в земельном вопросе. Вот сидит на лавке под сельсоветом женщина, вся в крови. В чем дело? Оказывается, за межу постоянно рубятся сапками с соседкой. И вот израненную соседку уже повез автобус в район, в больницу, а эта ждет второго рейса. В один автобус их сажать нельзя. И так каждый год, каждый год. Интересно, удастся ли новым законодательством решить земельные тонкости на гораздо более высоком и масштабном уровне? Скоро мы получим ответ на этот вопрос. Ответ, который я знаю, и вы, читатель, знаете лучше меня. Когда я пишу очерк о человеке, я пытаюсь передать то главное, что в нем есть, мужество и красоту личности, преданность земле, народу, своему делу. И всегда опасаюсь: а вдруг обманусь в своих ощущениях, вдруг подведет интуиция, и внешние положительные черты
не дадут мне разглядеть непорядочного человека? Пока интуиция не подводила. Да и очень трудно подлецу скрыть свою сущность: мелкие детали, мимика, манеры, что он говорит и как говорит – обязательно его выдадут. Иное дело, что не всегда в лицо скажешь ему, кто он есть на самом деле. Так и остаешься на грани, на линии борьбы добра и зла, в тени полуморали.
На всякий случай об одном из героев нашего журнала осторожно поинтересовался – не у кого-нибудь, а у конкурентов, – что они думают об этом человеке.
–    Эта фирма выжила с начала девяностых… Но, конечно, резковат директор. Может и в морду дать.
И у меня отлегло от сердца. Этот незначительный мужской недостаток ну никак не говорит о непорядочности. И что мы имеем в итоге? Неплохой урожай. Это повод для хорошего настроения.
Отсутствие стабильности. Но была ли когда-нибудь стабильность? Не было. Значит, у нас стабильное отсутствие стабильности. А если ничего не меняется, это не самая худшая новость. И это тоже основание для того, чтобы не расстраиваться. Кроме прочего, согласитесь, вопреки всем бедам вы продвигаетесь вперед, читатель. Сравните этот год с предыдущими – и увидите уверенный рост. И это уж совсем приятная новость.
Восточные мудрецы, встречая неожиданное препятствие или неприятность, измеряют ее одним параметром: угрожает ли это моей жизни? Нет? Значит, пустяк. В составе делегации директоров агрофирм и фирм, весельчаков и отчаянных жизнелюбов, я отправился в командировку в Испанию и там тяжело заболел, так тяжело, что, была мысль, больше и не встречусь с вами, дорогой читатель. Видя мои проблемы, полную неясность диагноза, один полтавчанин сказал:
–    А у нас кажуть: яка то вже разниця, чи вмер, чи галушкою вдавився.
Я засмеялся, и все стало налаживаться. Так что технологии преодоления самых несусветных трудностей существуют, есть методики.
И с моралью все наладится. Потому что мы с вами, читатель, очень близко к земле находимся, к ее неисчерпаемой энергии, жизнелюбию и оптимизму. И Бог не оставит.
Эта энергия нас и спасет, не даст пропасть.
Ваш главный редактор