zerno.#06.block.inddИнтервью с Геннадием Зерниковым, генеральным директором ООО «Заветное», информационным партнером проекта «Диалог».
– Какую цену на пшеницу Вы считаете обоснованной с точки зрения рыночной конъюнктуры и соответствуют ли этому уровню цены, сложившиеся на Вашем региональном рынке?
(Опубликовано в №6.2011г.)
– Как говорится, лучше один раз увидеть… Думаю, цены регицонального рынка проще всего рассмотреть по ценовым диаграммам, которые представил на конференции «Зерновой Кавказ» директор агентства «Стратег», координатор проекта «Диалог» Владимир Решетняк.
Продовольственная пшеница 4 класса у нас сейчас котируется в пределах 5000 рублей, а пшеницы 3 класса практически нет. Так что мукомолам трудно найти в нашем регионе помольные партии с хорошими показателями качества зерна.

В следующем сезоне производственная себестоимость пшеницы существенно возрастет из-за подорожания входящих ресурсов. Мы предварительно подсчитали себестоимость пшеницы по нашим хозяйствам, и вышли на цифру в пределах 4300 рублей на 1 т пшеницы. Если говорить о расширенном производстве зерна, аграриям необходимо закладывать в цену реализации около 40%, чтобы обеспечить не избыточную, но достаточную норму рентабельности (обновление основных фондов, развитие новых технологий и видов деятельности и т.д.). Причем это не карманные расходы, а обязательные, необходимые для обеспечения устойчивого развития сельскохозяйственного производства. Поэтому я не скажу о всей России и не претендую на истину в последней инстанции, но думаю, что для ставропольских аграриев цену пшеницы в пределах 6000 рублей за тонну можно считать вполне приемлемой.

Насколько я знаю, в Индии, Китае, других развивающихся странах государство закупает у крестьян пшеницу по $250 за тонну, на наши деньги это примерно 7000 рублей. Так что если говорить о цене с точки зрения обоснованной рыночной конъюнктуры, то для России в целом это уровень рыночного равновесия. По двум прошлым сезонам крестьяне не взяли и половины цены за зерно, которая бы их устроила. А в этом сезоне многие зернопроизводящие регионы пострадали от жесткой, если не сказать жестокой засухи. Если в предстоящем сезоне их еще экспортными запретами и прочими административными рычагами отожмут до уровня, когда жизнь не мила, то об устойчивом производстве зерна даже мечтать не стоит.
Цены в 5000 рублей за пшеницу 3 класса, 4600 рублей за пшеницу 4 класса, которые нам озвучивают чиновники Минсельхоза и публичные эксперты, – верх некомпетентности и в буквальном смысле издевательство над аграриями. Так и хочется им сказать: «Где же рынок, о котором вы так ратовали, господа кабинетные заседатели?!» Когда зерно было дешевле грязи, нам твердили, что это рыночная конъюнктура так легла. Но когда мировые цены зерна зашкалили за $300, аграриев по ценам отжали как никогда, и заявили, что российский рынок не может жить по ценам мирового рынка ввиду ограниченной покупательной способности.

Странно, как мы умудряемся по мировым ценам топлива, электричества и прочих монопольных тарифов и услуг выживать, а зерно нас вынуждают с убойным дисконтом к мировым ценам реализовывать. Между тем на конференции «Стратег» нам продемонстрировал на нескольких диаграммах и очень доходчиво доказал, что исходя из розничных цен на мясо рынок платит за зерно как минимум 25000 рублей. Только эти деньги ускользают мимо карманов производителей к тем, кто ничего не производит. Такое ощущение, что наш рынок по двойным стандартам разгибается и загибается.

135-1

– Если до конца текущего сезона цены не оправдают ожиданий аграриев, как Вы намерены распорядиться зерном и как обманутые ожидания могут отразиться на зерновом рынке?

– На случай обманутых ожиданий другого выхода, кроме как сократить озимый клин, не просматривается. Думаю, многие так и поступят, поскольку нет смысла усугублять ситуацию зерновым изобилием, если российское зерно останется невыездным. Весь Северный Кавказ в этом плане изначально настроен на экспортную логистику. Без открытого экспорта нам урожай практически некуда девать, поскольку внутреннее потребление, мягко говоря, весьма скромное, и этот сезон наглядное тому подтверждение. Внутренний рынок не переваривает весь урожай, а эксперименты с запретом экспорта могут возыметь весьма плачевные последствия.

Если у нас не будет достойных цен на аграрную продукцию, неизбежны такие явления, как отток специалистов из села и уход инвесторов. А это разорение хозяйств, ухудшение и без того скромного достатка жителей деревни, резкое обострение социальной напряженности.

– На Ваш взгляд, какие проблемы сейчас наиболее актуальны для аграриев, какие варианты их решения считаете оптимальными с точки зрения экономической целесообразности?

– То, что для южных аграриев принципиально важно открытие экспорта со старта сезона, даже не обсуждается.

Это очевидный факт.

Экспортные и транспортные компании заинтересованы в этом ничуть не меньше крестьян. Поэтому у всех трех категорий операторов зернового рынка по поводу решения этой проблемы полное единодушие. Но говорить, что экспорт – это панацея от всех бед, было бы некорректно. Проблемы сельхозпроизводителей в каждом отдельном случае сугубо индивидуальны, и это сфера компетенции руководителей хозяйств. Но если говорить о взаимодействии всех операторов зернового рынка на общегосударственном уровне, то проблематика развития и регулирование рынков – это сфера компетенции государства. Например, государственным агентом на зерновом рынке сейчас аккредитована компания ОЗК. Но, откровенно говоря, непонятно, с какой целью она создана – в качестве регулятора или же монополиста, чтобы конкретные лица прибрали к рукам российский зерновой бизнес. В этом случае ничего хорошего мы от таких агентов не ожидаем.

По сути, зерновой рынок – приоритет и базис развития отечественного АПК, и прогибать его под интересы отдельных компаний просто недопустимо. Если уж государство берет на себя функции координатора и регулятора в целях обеспечения расширенного воспроизводства зерна, следует задействовать системный подход в сфере ценообразования от нефтяных полей до каравая на столе.