И вот я прохожу вахтера, прокручиваюсь через вертушку и поднимаюсь на третий, где у двери сияет золотом табличка – «Агрохолдинг «Краєвид-Інвест». «Как, опять агрохолдинг?» – насупится читатель. Ведь в прошлом выпуске журнала уже был агрохолдинг! Почему не сделать интервью с агрономом, с зоотехником, с фермером, с простым человеком? Отвечу. Все равно я здесь за все отвечаю, за все просчеты и все достижения… Отвечу, отвечу. Во-первых, из сегодняшнего поведения и настроения агрохолдингов легко получить представление о том, каким будет будущий год, к чему готовиться не только всем производителям зерна и продукции животноводства, но также и продавцам техники, семян, средств защиты. Холдинги сегодня – как индикаторы, они самые верные предсказатели погоды и цен, политических интриг и возникновения новых схем… Во-вторых, холдингами управляют простые люди, такие же, как мы с вами, читатель, совсем не представители другой цивилизации. В-третьих, Валентин Васылыха, генеральный директор «Краєвид-Інвеста», и есть тот самый простой агроном, бывший, правда.

На точку безубыточности

– Как ваш холдинг чувствует себя накануне посевной? – задал я свой тонкий шпионский вопрос.

– Хорошо. У нас плохо просто быть не может, – удивился вопросу Валентин Иванович, молодой, подтянутый, энергичный. Мы присели поговорить в зале переговоров, где огромный круглый стол на пару десятков кресел был оснащен компьютерами с веб-камерами – для видеоконференций и мозговых штурмов. – Мы два года развиваемся по восходящей. Если еще в 2009 году мы были убыточными, а сейчас уже – с прибылью, причем выраженной во внушительных цифрах.

– Это были посткризисные убытки или этапы становления?

– Вы знаете, в этом бизнесе есть инвесторы и есть менеджмент, который управляет этими инвестициями… Думается, на начальном этапе эти процессы были недостаточно профессионально организованы. Я в сельском хозяйстве уже 16 лет. Были моменты, когда мне приходилось заниматься вопросами организации этого бизнеса… В общем, когда проходило формирование агрохолдинга, заключалось оно в том, что вложить в этот бизнес нужно было столько, чтобы средства окупились в первый год и дали толчок развитию. Должна наблюдаться постоянная тенденция роста, тогда есть перспектива.

 

– Я бы сказал, что это касается любого бизнеса.

– Да, но, когда я возглавил агрохолдинг в 2010 году, столкнулся с большой капитализацией при несовершенной технологии, разрывом во взаимодействии внутри коллектива, отсутствием обратной связи, и все это не давало планировать, анализировать процессы, выстраивать стратегию. Все это было сломано, выстроено заново, и сегодня холдинг начал жить. В прошлом году мы вышли на точку безубыточности по EBITDA, а в этом году – начали платить проценты по кредитам.

 

Производственный треугольник

– Что вы подразумеваете под несовершенными технологиями?

– Я сам аграрий, агрономом начинал на Херсонщине в 90-х годах. После этого руководил КСП, работал в «УкрРосЗерно», там дорос до директора по производству. У меня есть понимание этого бизнеса, но также есть понимание проблем и тонкостей сельского хозяйства. В этой сфере, не зная тонкостей и деталей, профессионалом стать нельзя. В производстве я обычно строю отношения, рисуя производственный треугольник: структура – технология – техника. Они должны быть взаимосвязаны и взаимодополняемы. Этот треугольник накладывается на любой регион. В структуру входят почвенно-климатические условия, микроструктура региона, трудовой ресурс, техническое обеспечение и так далее. Например, если бы мы хотели в Винницкой области расширять посевы кукурузы, нам не помешали бы объективные причины: там кукурузу просто негде хранить. Вырастить можно, но куда дальше? В поле оставить? Мощности хранения в Украине позволяют сберечь 32 млн т, а в этом году 58 млн т. Куда это девать? Я встречался с коллегами, и они убирают кукурузу по мере загрузки элеватора, и это уже не проблема зернопроизводителей, а проблема государства.

– Люди иногда убирают весной, экономят на хранении, на сушке…

– А качество? На поле вроде бы стоит идеально, а начнешь проверять – трещины, повреждения, а это уже потери…

 

Кукуруза на Харьковщине – это возможно, если…

– Валентин Иванович, вопрос для полноты картины: сколько сейчас земли у холдинга? Каковы масштабы?

– Сегодня «Краєвид-Інвест» управляет десятью полевыми компаниями, на их базе сосредоточено до 100 тысяч гектаров земли, к сожалению, с большим плечом разброса, что усложняет проведение технологических операций… Около 20 тысяч гектаров – Винницкая область, столько же в Харьковской области…

– Но там же вряд ли вы выращиваете кукурузу.

– Я прихожу в регион и накладываю на него свой треугольник, выясняя, что там можно сделать по структуре, в том числе, и по экономике. Если мы имеем 30% подсолнечника в структуре, то это проблема для севооборота, а потом уже включаются санкции. Нарушая структуру, мы нарушаем технологию и в дальнейшем ухудшаем показатели. Когда подсолнечника много, возникают проблемы с предшественником. Мы попытались эту ситуацию изменить. Я человек любознательный и пытаюсь некоторые шаблоны перепроверить практикой. Мы организовали демо-поля и посеяли 11 гибридов кукурузы с разным ФАО. Оказывается, кукурузу сеять можно, только не нужно ставить космических задач. Затратная часть должна совпадать с уровнем запланированной урожайности.

– И какую же урожайность кукурузы вы планируете на Харьковщине?

– Мы подсчитали, что кукуруза будет безубыточной на Харьковщине при пяти тоннах. Этот регион (мы там находимся на Донецком кряже, а он наиболее засушливый) пять тонн нам даст, и, исходя из этого, планируем затраты. Мы видим климатические изменения, замечаем, что в этих местах практически всегда с 1 по 15 августа случается засуха, запал культуры. Мы выбрали кукурузу с коротким ФАО, сдвинули сроки посева. Кроме того, используем прогрессивную систему защиты, новую систему обеспечения питательными веществами – это не только макро-, но и микроэлементы. Подтягиваем к этому процессу и науку, без нее – никуда. А вот соей заниматься там я не вижу смысла. Рядом работает наш сосед, «Кернелл», и у них нет убедительного результата. А хотелось бы в севооборот ввести бобовую культуру. Наши эксперименты с горохом были неудачными…

 

К ноу-тиллу через переходной период

– Мы сосредоточились на очень проблемном регионе. Я думаю, можно отдельную дискуссию провести на тему – как развивать растениеводство на Харьковщине. А в каких регионах у вас еще есть земли?

– Есть у нас массив в Крыму. Там у нас около 50 тысяч гектаров. В этом регионе «треугольник» работает немного иначе. Здесь крайне важна технология. Она разная в каждом регионе. Когда у меня спрашивают, почему нулевую технологию я не применяю на Виннитчине, я отвечаю: она не будет там работать! А вот в Крыму – будет. Она будет работать на Харьковщине, но всюду должны быть переходные периоды. Я работал по нулевой технологии три года в Запорожской области и увидел результат, когда была засуха. Я увидел разницу между выращиванием культур по минимальной технологии и по ноу-тиллу. Минимальная технология дала пониженный результат, а нулевая – выше, хотя при оптимальных условиях минимальная технология дает больше.

– А вспашка?

– Мы отошли от вспашки, больше внимания уделяем глубокому рыхлению. Работая в сельском хозяйстве, мы должны понимать, что работаем с живым организмом: это человек, земля и растение. Почва – это живой организм, которому мы должны дать влагу, воздух, чтобы функционировала микробиота, преобразовывающая азот, фосфор, калий из недоступной в доступную форму, чтобы происходили окислительные процессы. В первую очередь нужно подготовить почву, добиться нужной плотности, структурирования. Мы зашли в крымский регион и увидели, что пшеницу тут пытаются выращивать на камнях. Но мы же не в Израиле! У нас другая специфика. И мы провели работу по оптимизации банка земли, вывели из севооборота непригодные для сельскохозяйственной деятельности площади, восстановили орошение на более чем трех тысячах гектаров.

Вероятно, это наиболее точно отраженная суть кардинального отличия сельского хозяйства от других отраслей. Живая природа, взаимодействие совершенно разных организмов, их синергия в едином процессе, воспроизведение «отредактированного» природного процесса (ведь в природе не бывает гигантских массивов однородных растений или животных, без примесей или соседства). И общий итог – получение жизненной энергии для человечества. Странная вещь, гуманистическая философия, в основе которой лежит четкий экономический расчет.

– То есть, у вас орошение на зерновых?

– По севообороту, что попадает.

– На Херсонщине орошение применяют на овощах, на зерновых – дороговато…

– Знаете ли, когда в Крыму вырастает шесть-восемь тонн зерновых, -– это аргумент. К тому же государство обещает компенсировать подачу воды. Понимаю вашу реакцию, но все же мы надеемся, – Валентин Иванович заметил мою гримасу в отношении надежд на государственную поддержку. – В Крыму, конечно, мы будем применять нулевую технологию, но, повторюсь, потребуется переходной период для того, чтобы заработала биотика. Даем кислород, влагу и возможность корневой системе самой структурировать почву. Культур у нас там немного, преимущественно озимые: рапс, пшеница, ячмень.

– В Крыму культуры хорошо перезимовывают?

– Этот год показал другие реалии, мороз был до 25 градусов и без снежного покрова. Сейчас экономические службы работают над этой проблемой. Что будем делать? Будем рисковать! Вероятно, пойдем на какую-нибудь засухоустойчивую культуру, подсолнечник. Выйдем на эквивалент затратной части и запланированной прибыли в этом регионе. Но рисковые пересевы будем производить, в рискованные сроки.

– Вы вообще любите риск?

– Да. Я не останавливаюсь ни перед чем для достижения цели. Иногда нужны тормоза, чтобы остановиться и посмотреть по сторонам, проанализировать ошибки.

 

Холдинг как живой организм

– Стоя во главе такого холдинга, вы в значительной степени являетесь стратегом, инвестиционным менеджером. Не мешает ли вам агрономическая ваша составляющая, то, что вы слишком много знаете о культурах, о трудностях агрономического труда? Многие специалисты этого уровня не понимают и не чувствуют агрономических тонкостей, они оперируют кластерами и цифрами… У вас тоже функция жесткая и циничная, вы на уровень живых организмов спускаться не должны.

– То, что я понимаю особенности микробиотики, еще не означает, что я этим занимаюсь. Есть четко прописанные регламенты, взаимосвязь подразделений. На самом деле мы четко видим, как работает холдинг, мы способны анализировать и прогнозировать.

– Так вы, получается, приходите в своей концепции к тому, что холдинг – это тоже живой организм?

– Однозначно!

– … который также нуждается в микроэлементах, кислороде?

– Именно так. Что важнее – управлять ресурсами или управлять людьми? Сегодня приоритетным является управление людьми и уже затем – ресурсами, а в управлении людьми самое главное – обратная связь, взаимодействие.

– Какова ваша цель все-таки? Понятно, что целью любого предприятия является получение прибыли, это азбука… Но я не думаю, что в сельском хозяйстве цель предприятия, менеджера или агрохолдинга может формулироваться так. Если предприятие неприбыльно, значит, оно построено неправильно и не нужно людям. Но ведь настоящая цель – выше…

– Что касается меня, то задача достаточно эгоистична, я хочу максимально получить удовлетворение от любимого дела. Как холдинг, мы должны организовать бизнес так, чтобы были эффективными экономический, социальный, человеческий аспекты. Мы воспитываем коллективы не только на уровне холдинга, но и на уровне полевых компаний. Мы даем людям рабочие места, мы даем им возможность прогрессировать, учиться, развиваться. Мы создаем здоровый организм, способный расти. Для меня важно, чтобы наш холдинг был флагманом во всем.

– И сколько же людей работает у вас в десяти компаниях?

– Общее количество – около семисот человек.

–- Достаточно скромно…

– Это связано с теми технологиями, которые мы применяем.

– То есть, у вас интенсивное земледелие?

– Да, широкозахватная техника. Мы стараемся работать с одной маркой техники, чтобы унифицировать сервис, оптимизировать процессы, а, главное, экономить время. Время – важнейший ресурс в сельском хозяйстве. Чем быстрее мы войдем в технологические рамки той или иной задачи производства, тем эффективнее будет деятельность. Я принял холдинг с техникой, которой уже были укомплектованы хозяйства, и я не слишком доволен был ею: не экономичная, часто выходит из строя… Соответственно, делаем некоторые перестановки. Сейчас мы начали подбирать известный немецкий трактор к нашим задачам, потому что увидели разительную разницу в затратах по расходу топлива и на обслуживание, процентов 30-35 по операциям. В основном мы применяем минимальную технологию, но для подсолнечника и кукурузы делаем глубокое рыхление, на Виннитчине и Харьковщине. У нас есть определенный цикл, и по завершении этого цикла подготовки будет осуществлен плавный переход к нулевой технологии. Присмотрелись к финским сеялкам, меня поразила эти машины… Интересны также и аргентинские сеялки, хорошо зарекомендовавшие себя в Украине.

 

Перемены назрели

– А как вы вообще смотрите на перспективу этого года? Зима весьма нестандартная. Совершенно непонятная политическая ситуация. Непонятная социальная ситуация. Непонятная рыночная ситуация. Что будет с ценами, со сбытом?

– Украина всегда жила надеждой. Перемены назрели. На прошлой неделе было объявлено ошибочным введение квот… Капитал начал уходить с Украины, и не только западный, но и российский. Думаю, сейчас пытаются открыть ворота для трейдеров. Взять тот же «Хлебинвестбуд» – в прошлом году он вытеснил игроков рынка, но поставил относительно высокую цену, и нам это было выгодно – продавать третий класс по 1830-1850. Закупив такое большое количество зерна, трейдер должен получить карт-бланш на вывоз. Но проблема даже не в том, что трейдеры заморозили деятельность, а в том, что транспорта не хватает, вагоны уехали в Россию. Чтобы толкнуть это в порт, нужно выстоять огромную очередь…

– Да еще и Черное море замерзло.

– Вот именно! Но мы все же надеемся, что посеянная озимь выстоит, а государственные чиновники попытаются исправить допущенные ошибки. И я соглашусь с коллегами, поставившими этому году более высокий балл по сравнению с прошедшим. Смотрим в новый год с оптимизмом.

– В собственниках холдинга у вас все отечественные инвесторы или есть и зарубежные?

– Мы говорим об одном инвесторе, у которого – ряд холдингов, в том числе наш, и это отечественные субъекты. Правда, есть один холдинг, руководитель которого – прибалт. Владелец – это фонд… Его цели понятны и аргументированы…

– А личная цель на этот год у вас есть?

– Я планирую каждый год и в конце года подвожу итоги. На этот год у меня намечено – родить ребенка и освоить английский язык.