Мало кто знает, что журналистский очерк или большая беседа с героем номера складывается обычно в первые три минуты общения. На тебя либо смотрят с большим подозрением и, кажется, даже хотят поднять воротник пиджака; либо снисходительно разглядывают твою визитную карточку, дескать, ну что может этот субъект знать о тонкостях агробизнеса. Либо, наоборот, встречают радушно: о, вот еще интересный человек, это всегда полезно – встречи с интересными людьми. Это мой визави думает, что разглядывает меня и изучает, а на самом деле он сам своей манерой знакомиться и общаться сразу выкладывает всю свою характеристику.

И в первые же минуты общения с Касьяновым мне стало понятно, что разговор будет простой и оптимистичный. Сергей Павлович производит впечатление очень сильного человека, который не боится трудностей и тяжелой работы, умеет добиваться своего, но при этом обладает такой искренней улыбкой, что общение с ним из работы сразу превращается в удовольствие.

Он несет в себе главную черту украинского агрария – жизнелюбие в лучших его проявлениях. Он точно знает: каким бы трудным ни был год, день, час, завтра на востоке встанет солнце и к нему потянутся всходы. Энергия добра непобедима, мир движется ею и еще ни разу не останавливался в этом движении.

А значит, нужно просто тверже держать поступь и стараться не отстать от мира, ежесекундно идущего вперед.

 

О пользе IPO

И после этих первых мгновений осязания сущности моего собеседника я адресовал деловые вопросы отнюдь не романтику украинских нив и пастбищ, а председателю совета директоров группы KSG Сергею Павловичу Касьянову.

 

– Сергей Павлович, конечно, главная тема обсуждений развития «KSG Агро» – недавний ваш выход на IPO. Чем этот шаг был продиктован? Каков главный мотив?

– Это был наш путь в Европу. Каждая компания идет туда своим путем. Это путь развития при помощи инструментов, работающих в цивилизованном мире. К сожалению, в Украине нехватка современных инструментов: нет фондового рынка, нет внутренних облигаций, здесь не работают фонды в той форме, в которой они работают в других странах – вкладывают деньги в экономику. У нас еще это не развито, поэтому мы структурировали бизнес через европейскую компанию. Нам удалось воспользоваться тем окошком, которое существовало для выхода на внешний рынок заимствований, и мы прорвались. А сегодня это окошко уже захлопнулось. Многие хорошие украинские компании, которые могли бы получить хорошие оценки год назад, сейчас не могут воспользоваться этими инструментами в силу многих причин.

 

– Украинские компании ведь интересуются не столько хорошими оценками, сколько возможностями привлечения капитала…

– Да, это возможность привлечения капитала для развития бизнеса, но мы получили и новые возможности кооперации, имея статус, объемы и тот баланс, который мы сегодня имеем. Одно дело – баланс 2010-го года, совсем другое дело – баланс, который после привлечения капитала вырос в три раза. Благодаря этому мы построили площадку, на которой возможно развитие, благодаря этому мы получаем кредиты поставщиков на условиях, о которых раньше нельзя было думать. И теперь мы способны осуществлять очень серьезные проекты, которые будут решать проблемы продовольственной безопасности региона, а по ходу развития приобретут общенациональное значение. Мне, как бизнесмену, приятно ощущать способность что-то сдвигать с мертвой точки. Свинокомплекс строил мой свекор, он занимался этим 25 лет и вложил в него всю свою жизнь, а потом все замерло и закостенело. И вот мы беремся сейчас и делаем, а ведь многие не верят, что это возможно, там очень большой объем работы. Есть, конечно, здесь фактор ментальности: для нас бизнес – это не только деньги, но и отношения определенного уровня. А если бы мы не стали публичной компанией, многое и для нас было бы затруднительным. Залоги один к трем, ломбардное кредитование – никакой бизнес не сможет интенсивно развиваться, не выдержит таких условий.

 

– Но вот такой откровенный вопрос… Продовольственная безопасность – благородная цель…

– …не только благородная цель, но и экономика сегодня в агробизнесе присутствует очень хорошая.

 

– Да, экономика. Но вот что я хотел спросить: меняется ли безопасность бизнеса после выхода на IPO?

– Да мы как-то с самого начала строили свой бизнес в партнерстве с серьезными зарубежными партнерами, которые способны защищать свой бизнес на международном уровне… Конечно, если рейдеру связываться с какой-то компанией, то мощную публичную компанию он будет рассматривать в последнюю очередь и, скорее всего, тронуть побоится. Наша сила в том, что мы публичные, мы обязаны информировать рынок и акционеров обо всех событиях и действиях, касающихся активов. И нас сразу слышат: любое сообщение, которое мы размещаем в системе, моментально попадает в сотни адресов компетентных структур, становится предметом изучения и поводом для принятия действий наблюдательных и регулирующих международных инстанций. Одно дело, когда предприниматель один – можно легко упаковать человека, другое дело – публичная компания, в которой собственность имеют международные агенты… Я, во всяком случае, таких прецедентов, как посягательства на публичные компании, в Украине не знаю. Это предмет пристального внимания международного бизнеса. Я неоднократно бывал на подобных международных встречах, полтора месяца назад в Варшаве на бирже был ужин с участием Николая Яновича Азарова, и польский бизнес открыто обсуждал все свои вопросы, связанные с представительствами, дочерними банками в Украине…

 

– Остается только надеяться, что Николай Янович не пытался там говорить по-польски…

– Нет, он говорил по-русски, и его хорошо переводили.

 

Хроника взлетов и падений

 

– И вот вы стоите на этой площадке, платформе IPO… И что перед вами открывается, какие горизонты, какие проекты?

– Знаете, встав на эту площадку, нужно прежде всего осознать ответственность, а с этим у нас все хорошо. У нас, по-моему, восемь компаний вышло на IPO, а в последнее время несколько компаний вышли и решили, что теперь могут делать, что заблагорассудится. И это накладывает негативный отпечаток на все украинские позиции. Когда все хорошо, многое не замечается. Но сегодня в Европе не все хорошо, на фондовых рынках и в Варшаве все проседает… И здесь как раз возникают поводы, которые подают некоторые компании: пообещал – не сделал, сказал – сделал по-другому… А ведь на западных рынках – как на минном поле: ошибиться можно только один раз – и к тебе больше нет доверия. И это недоверие распространяется и на другие украинские компании, в том числе и на те, которые планируют выходить на внешние рынки. В этом смысле мы сконцентрировались и сделали все, чтобы сформировать позитивное отношение инвесторов. Компании, которые вышли раньше: «Мрія», «Астарта», «Кернелл», – демонстрируют высокий уровень работы, создали очень хороший фон для нас, нам было легко. А вот последние компании создают определенные проблемы…

 

– А как выглядит динамика стоимости ваших акций?

– Мы все время держались выше цены размещения и выше индекса биржи, то есть, если индекс биржи падал на 20%, то мы не падали. В мае мы опустились вместе с рынком, было большое европейское падение. Хотя наши люксембургские аудиторы подготовили отчет с хорошими показателями.

 

– В мае падение было повсеместным, по вине Греции, Испании…

– Да, было падение по бирже в целом, и мы упали одновременно с индексом, но раньше – индекс падал, а мы нет. Раньше индекс биржи падал до минус двадцать, а у нас было плюс три, плюс пять. Мы впервые просели со всеми, но у нас много позитивных новостей, и мы предполагаем быстро вернуть позиции. Мы дали прогноз 2012 года: по показателям, по выручке, по EBITDA, а это делают весьма немногие компании. Для нас это большая ответственность, но мы стараемся, чтобы инвесторы были максимально информированы.

 

Классика агробизнеса

 

– Я смотрю на современные компании и вижу, что обособленное растениеводство исчерпывает себя: во-первых, множатся риски, связанные с большими колебаниями цен на зерно; во-вторых, теряется динамика, маневренность… Думаю, за растениеводством должно идти хранение, животноводство, переработка…

– Да, это классическая схема. И отчасти для ее реализации мы и шли на IPO. Если раньше у нас растениеводство давало 96% доходов, то сейчас уже только 68%. Мы зашли в переработку, развиваем Криворожский зерноперерабатывающий комбинат на 150 тысяч тонн зерна, мука, отруби – экспортная позиция, производство комбикорма, 60 тысяч тонн хранения. Создаем сушки кукурузы для продажи зерна, потому что сегодня кукуруза – востребованная позиция. Параллельно мы зашли в хлебопекарский бизнес, в продажи конечного продукта. Для нас это новый опыт, но выход на конечную продукцию – одна из целей, которые мы изначально ставили перед собой. Производство макаронных изделий – тоже очень интересная позиция. Животноводство… При нормальной технологии себестоимость килограмма свинины не может превышать 10-11 гривен. Продажная цена живого веса – 18 гривен. Но, подчеркиваю, при современной технологии, которая предусматривает подбор генетического материала, условия, все элементы. Сегодня, имея 15 тысяч голов по старой технологии, мы реконструируем комплекс с ведущими производителями генетики, материалов. Кстати, французская генетика очень и очень эффективна. Я сам проехал, посмотрел в Бретани свиноводство, где производится 60% свинины Франции. Некоторые факты поражают. Комплекс на тысячу свиноматок находится в ста метрах от жилого дома! Изолирован лесополосами – ни запаха, ни болезней!

 

– Да, я бывал на комплексах в Орлеане и был впечатлен уровнем санитарной гигиены: при посещении комплекса у меня забрали всю одежду и даже крестик.

– Да, меня тоже переодели в сменную одежду… И я увидел очень высокий уровень, ведь до того слышал только одно – Дания, Дания… А французская генетика оказалась очень перспективной. Количество сосков у свиноматки во Франции на два больше, а это позволяет дополнительно выкормить поросят, это нюансы технологии. По датской технологии одного поросенка нужно убирать и докармливать его, а французская свиноматка выкармливает его сама. А ведь таких поросят тысячи, это сегодня большой бизнес.

 

Прогноз урожая: меньше, чем было, но все же неплохо

 

– Прогноз показателей компании вы, конечно, не могли сделать в отрыве от ситуации в стране в целом. Каким вам видятся результаты украинского растениеводства в этом году?

– Все равно мы отстраиваемся от нашего региона, а у нас озимые были в очень сложном положении. Тяжелой была осень со слабыми всходами, затем весной – сухой апрель, все это наложило отпечаток… Состояние посевов разное, но на три тонны можем твердо рассчитывать. Это невысокий результат, но, думаю, по озимой пшенице для этого года вполне приемлемый. У нас большой объем озимой пшеницы, около 26 тысяч гектаров… Всего же у нас около 70 тысяч гектаров в Днепропетровской области, на границе с Харьковской. Наш регион – это не Черкассы, Полтава, Кировоград, где было намного больше влаги, так что в расчетах наш подход достаточно консервативный. А вот что касается кукурузы и подсолнечника, то сегодня для них сложились идеальные условия. Они были посеяны в нужные сроки, с влагой, сейчас влага постоянно присутствует… И мы рассчитываем получить большой урожай. Для нас это важные культуры: мы перекроем ими недоборы по пшенице. Для нас пшеница – продукт собственного потребления, мы ее полностью перерабатываем, это и фураж, и корма. В нашем балансе нет отклонений финансовых показателей.

 

– А каким вы видите зерновой вал по Украине в этом году?

– Да я его особенно не вижу, это дело Министерства вести статистику. Хотя я понимаю, что Крым, Одесса, Херсон, Николаев – в очень сложном положении. Мне известны хозяйства, в которых все засохло, где потери – до 80%. Я думаю, по отношению к прошлому году будет недобор. Его перекроет Центральная и Западная Украина, но я не считаю, что урожай там будет намного лучшим, чем в прошлом году. Думаю, что качество зерна будет получше, а вот по валу – немного меньше.

 

Цены беспокойства не вызывают

 

– Меня вал интересует главным образом потому, что от него зависит в какой-то степени цена внутри страны… Есть и мировые факторы. В мире прогнозируется рекордный урожай кукурузы, и эксперты предсказывают снижение цены, процентов на 11. Однако фиксируют и самые малые запасы пшеницы за последние годы, значит, цена на нее подрастет.

– Посмотрите на кукурузу, сравнив 2010 и 2011 года: от августа 2010-го к августу 2011-го кукуруза выросла в цене на 70%. Уже много лет мы ждем рекордного урожая кукурузы и все никак не дождемся. Я почему-то не думаю, что стоит ожидать значительных колебаний. Цена может немного расти, немного проседать, но значительных перемен не будет. Потому что зерна не хватает в принципе. Растет потребление, переработка в спирты, масла… По пшенице, вы правы, цена должна подрасти, потому что ее будет мало, даже для внутреннего баланса. А по кукурузе будут небольшие колебания, например в момент уборки, но в целом это наиболее рентабельная культура сегодня, да и наименее рискованная в сравнении с озимыми.

 

– Да и с дождями сейчас нормально.

– Пока нормально, будем смотреть, что дальше будет…

 

– Ну, известно что… В августе погорит что-нибудь…

– Главное, чтобы это не был июль-август, период цветения, подсолнечник. Но в целом, думаю, можно выживать, хотя и желательно иметь «подушку» на случай каких-то природных или ценовых катаклизмов. Это сложный вопрос и для больших компаний, и для средних, и для малых. У нас бизнес переработки обладает большим ресурсом, мы можем выкупать зерно у самих себя. В рамках холдинга – неважно, у кого больше рентабельность и какое из подразделений заработало больше других, все складывается в единый баланс.

 

Кому какая рентабельность: каждому свое

 

– В ходе нашего разговора неоднократно звучало слово «рентабельность». А какова сегодня, по вашим оценкам, правильная рентабельность в растениеводстве?

– Средняя, думаю, в пределах 35-40%. Если взять среднюю по бизнесу, передать зерно другому подразделению, и оно тоже заработает, рентабельность может вырасти и до 60%, а если вы работаете только в своем сегменте, то возникает вопрос: где вы сберегаете, как транспортируете и так далее. Все зависит от многих факторов, как вы выращиваете зерно, какая у вас технология, насколько качественные семена вы берете. В итоге у кого-то может быть рентабельность и 50%, а у кого-то – 15-20%, а то и вовсе отрицательная. При хорошей технологии это нормальная рентабельность, это перспектива для инвесторов…

– 40% – это радужная перспектива для инвесторов, пусть еще поищут страну с такой рентабельностью!..

 

Технология правильная и без фанатизма

 

– Какая технология у вас преобладает в растениеводстве?

– Конечно же, мы хотим сокращать количество операций, это цель любой компании – оптимизация процессов… Поэтому у нас посевная техника – самая лучшая. Мы заключили с John Deere договор. Очень выгодные условия, порядка 5% годовых. Эта техника способна выполнять операции по многим технологиям, в том числе по No-till. Мы интересуемся нулевой технологией, но, по мнению наших агрономов, полный No-till в нашей зоне – не лучшее решение в ближайшее время. Не выровнены поля, есть и другие препятствующие факторы… Мы во многих случаях находимся очень близко к нулевой технологии, но классического No-till у нас нет. Ездим, смотрим, изучаем… Применяем минимальную технологию. Мы доверяем нашим агрономам, которые работают непосредственно на местах. У нас есть агрономический совет, есть директора по производству. Они и определяют тактику. Но у нас нет фанатизма в отношении технологии…

 

– В растениеводстве и не может быть фанатизма – нужно крайне внимательно смотреть, что именно подходит к твоим условиям, что обеспечивает максимальную эффективность и максимальное сбережение почвы…

– Абсолютно согласен. Поэтому агрономы на местах – самые компетентные специалисты.

 

– Мы вот о технике говорили, о ваших предпочтениях.

– Да, у нас была техника New Holland, теперь работаем с John Deere, уже две поставки техники осуществили, заказываем еще. Кстати, в этом тоже есть положительное влияние IPO: мы сегодня получили лизинговое кредитование под технику, напрямую, без банков, под 5% годовых. Если бы мы не были публичной компанией, то с такими показателями и таким балансом, нам никто не дал бы кредит на таких условиях. Я не состою в группе поддержки Джон Дира, но техника – отличная, надежная. Знаете, кто-то сказал, что есть машины, и есть мерседес. Думаю, это и к сельхозтехнике можно применить.

 

Кому время жить и кому время умирать

 

– Вы строите и развиваете холдинг. А какого мнения придерживаетесь: какая форма хозяйствования в Украине перспективна, а какая обречена?

– Я придерживаюсь мнения, что все формы и все размеры в Украине имеют право на жизнь. Вопрос в другом: какие возможности имеет фермер и семья, чем занимаются? Какие возможности у хозяйства в полторы тысячи гектаров? Все эти формы нуждаются в кооперации. Малые хозяйства смогут жить тогда, когда будет налажена кооперация между ними. Без взаимодействия между собой и без государственной поддержки им сложно жить. Большие холдинги? Нравятся они нам или не нравятся, они необходимы. Эти структуры могут привлекать внешние капиталы и осуществлять крупные проекты, брать на себя ответственность. Может быть, в Украине было бы интереснее, если бы в регионе существовало не пять больших хозяев, а пятьдесят средних… Но ведь эти пятьдесят тоже очень непросто найти и организовать! Сегодня государство не должно выделять кого-то из них. Усилия должны быть направлены на структурные моменты, на кооперацию малых хозяйств, на организацию домашних хозяйств… А крупным – не мешать! Просто не мешать!

 

– Меня глубоко оскорбляет, когда депутаты, не вникая в реальную экономику агробизнеса, начинают предлагать разного рода ограничения, до 100 гектаров…

– Идет борьба за голоса. Вы знаете, я сам был в парламенте, так что хорошо понимаю своих коллег, идущих на выборы… Все эти предложения – на уровне проектов, это все нежизнеспособно. Многие предложения не дойдут до конечного слушания, а если и дойдут, то вряд ли будут приняты. А если будут приняты, то… это будет, конечно, большая глупость.

 

– Я не понимаю стремления поддержать малые формы хозяйствования без учета того, что сельское хозяйство сегодня – высокотехнологичный и высокоинтеллектуальный бизнес. Малого фермера нужно поддерживать иначе. Устои царской России церныть (вернуть???) нельзя. Малый фермер не способен купить ни семена, ни удобрения, ни сеялку, ни трактор. Они и на Западе выживают только потому, что там дотации – 400 евро на гектар. Тогда у нас хозяин ста гектаров должен получать 40 тысяч евро! Да кто ему что заплатит, если пенсионерам сто гривен прибавить невозможно?

– Малые фермеры могут находить для себя рентабельные культуры, заниматься органическими проектами, овощеводством – находить ниши. Крупнотоварное производство связано с интенсивными технологиями и большой техникой, которая эффективна на массивах от пяти тысяч гектаров, к тому же без серьезной переброски. Я отношусь к этим инициативам спокойно… Эти законопроекты делают люди, которые ничего в аграрной специфике не понимают. Когда же законы принимаются, рядом находятся люди, которые хорошо понимают все тонкости. Глупость обычно до конечного результата не доходит. Относиться к этому серьезно нельзя.

 

На фундаменте оптимизма

 

– Возьмите последнюю популистскую инициативу: молоко отнесли к позициям государственного ценового регулирования. А другой рукой поднимают цену на электроэнергию. Как это можно? Себестоимость не регулируется, все покупай по непрерывно растущим ценам, а продукция – регулируется! Нет никакого социального партнерства между бизнесом и регуляторами.

– Да, есть много инициатив… Мы можем многое хаять, но у нас налог с прибыли по земельным паям, у нас спецрежим по НДС. Режим налогообложения сегодня для сельхозпроизводителя великолепный. Это единственный бизнес, который может работать полностью по-белому и все показывать. Да, сейчас много непрофессиональных дискуссий… Вы больше за этим следите, мы меньше следим, больше делом занимаемся – нам от этого спокойней. Если весь этот звездеж принимать всерьез, то можно сердце порвать.

 

– Вот я как раз и близок к этому…

– Вот мы немножко отмораживаемся, но если принятие глупой нормы дойдет куда-нибудь, мы придем ко второму чтению и всем во фракциях расскажем, что к чему. Мы всех их знаем… Попытаемся призвать к здравому смыслу.

 

– Я надеюсь, технология отмораживания у вас не запатентована? Пожалуй, я воспользуюсь…

– Да, – широко и щедро засмеялся Касьянов. – К сердцу нужно принимать только личное.

 

– Из всего, о чем мы с вами говорили, однозначно следует, что вы – непоколебимый оптимист.

– Конечно, без оптимизма бизнес невозможен. Сделал один проект, второй… Да если бы я не верил в мою страну, я не смог бы развивать бизнес! Многие коллеги разуверились, занялись чем-то другим… Я по жизни оптимист, а с 2002 по 2006 год получил хороший МВА в политике, хорошо знаю и левых, и правых, и тех, что посередине. Уверен, что они еще долго будут сражаться не на жизнь, а на смерть… Но при этом бизнес тоже должен быть, и всем им нужно, чтобы он работал и развивался, чтобы люди с вилами не вышли. Думаю, у нас еще долго будет длиться политическая нестабильность, пока не появится консолидированная политическая элита и люди не начнут друг друга понимать… Понимать – это главное: неважно, где ты был, во власти или в оппозиции. И у одних, и у других  есть ответственность за страну, и они не должны перегрызать друг другу горло. Электоральные настроения, они сегодня одни, а завтра – другие… Во всех нормальных странах все это сформировано. Там тоже есть предвыборная борьба, черный пиар, но горло друг другу не перегрызают. А у нас каждый раз – до крови, я считаю, что это момент нездоровый. В ближайшее время ситуация не разрешится, но мы делаем свое дело – дело правильное, дело, нужное людям и приносящее доход.

 

– А где родина вашего холдинга?

– Компания, управляющая агробизнесом, находится в Днепропетровске. В Киеве – представительство, здесь у нас розничный бизнес. Весь холдинг – это производство и продажа продуктов питания. Наша основная ставка – продажа продукции на внутреннем рынке. А экспорт мы пробуем, изучаем: например, в части биотоплива, агропеллеты, где внутренний рынок пока не развит. Мы полностью отказались от газа, весь комплекс переводим на агропеллеты и будем топить соломой, которую убираем с полей. Есть и проекты социальной инфраструктуры, снижающие потребление газа в населенных пунктах.

 

– Сколько людей у вас в холдинге работает?

– Больше тысячи: в растениеводстве, животноводстве, переработке. У нас около 15 тысяч пайщиков.

 

– А лично вы зачем этим занимаетесь, какова главная причина?

– Я по натуре инвестор, не аграрий. Для меня производство и продажа продуктов питания – это по своим возможностям бизнес номер один на ближайшие 50 лет. Я не вижу другого бизнеса, который мог бы и близко подойти к таким перспективам.

 

– Думаю, вы смело могли бы сказать: на ближайшие пятьсот лет…

– Да-да, просто человек не способен видеть так далеко… Именно с точки зрения того, что это правильный сектор, еще недоразвитый в Украине, он и интересен для деятельного человека.

 

– Ну хорошо. А какие у вас еще есть удовольствия?

– Я играю в волейбол, люблю это дело. До такой степени люблю… В профессиональном спорте жилы рвут, а я в любительском два ахиллесовых сухожилия порвал, зашивал. Работа, семья и спорт. Люблю природу, озера… Но рыбалку сейчас не очень…

 

– Так у вас основная работа – та же рыбалка. Только там лучше ловится.

 

Хорошо заканчивать беседу, смеясь.

Это значит, что люди готовы к завтрашнему дню, который обязательно принесет новые вопросы, новые трудности… Вопросы не останутся без ответов. А к трудностям мы готовы. И значит, в завтрашнем дне – уверены.