Когда подъезжаешь к респектабельному офисному зданию холдинга «Сварог», настроение начинает улучшаться. Есть у каждой компании, у каждого географического места своя энергетика. здесь ощущается энергия созидания.

Въезжаем в Шепетовку

В Шепетовке не так много красивых зданий, и ехать по этому городу в ноябре, в пору поздней уборки, холодных мелких дождей, совсем нерадостно. Но уже когда подъезжаешь к вполне респектабельному, покрашенному в цвета лета офисному зданию холдинга «Сварог», настроение начинает улучшаться. Есть у каждой компании, у каждого географического места своя энергетика, оптимистическая или депрессивная, или нейтральная, но ее волей-неволей чувствуешь.

И вот здесь, еще на подъезде, ощущается энергия созидания. Здесь строятся и растут, здесь прогрессируют – поднимаясь по лестнице, я чувствовал нечто вроде гудения хорошо отлаженной машины, ровно и энергично подающей зерно в закрома.

Входим в кабинет председателя

Кабинет Андрея Гордийчука, председателя правления «Сварога», был бы современным, если бы его не заполняли подарки – иконы, статуэтки. Такой антураж раньше встречался в министерских кабинетах, но куда же от него денешься. Тем более что видно: дарят от чистого сердца.

На столе председателя правления книги афоризмов – «Бизнес», «Власть», «Финансы» – и два томика философских трудов, Кант и Фрейд. Может, конечно, Кант – для того, чтобы произвести впечатление на посетителя. Кто же сейчас всерьез станет читать Канта? Но я был впечатлен и даже не стал этого скрывать.

Из-за директорского стола навстречу мне поднялся спортивного телосложения 35-летний человек с радушной улыбкой и уверенным взглядом. Опять я порадовался за то, что занимаюсь правильным делом: седьмой год создаю журнал «Зерно», и в итоге меня хоть немного, но знают люди, с которыми встречаюсь впервые. Так что мы сразу начали, как знакомые, говорить о новостях, о жизни страны, о том, из чего складывается картина будущего и для журнала «Зерно», и для корпорации «Сварог Вест Груп».

– Как Вам выборы?

– Как ни странно, для меня результат оказался позитивным: я было начал терять веру в народ, а после выборов уважение к нашим людям вернулось. Посмотрел, как показала себя Западная, Центральная Украина, да и Восток по большому счету… Начался процесс движения тонких материй, которые сформируют новые подходы. Украина проходит те этапы, которые необходимы в процессе роста. С Божьей помощью начинается движение объединения Украины, должна произойти диффузия.

По дедовским заветам. Но и вопреки дедовским заветам

– Конечно, у страны есть все шансы объединиться вокруг идеи общей работы на процветание и прогресс, национальной идеи. Вероятно, будет и концепция страны, мы поймем, что мы – страна аграрного бизнеса и еще способны производить интеллект. Кстати, Вы ведь потомственный аграрий?

– Ну что значит – потомственный… Мой дед был председателем колхоза, хотя по образованию был учителем. Он прошел долгий жизненный путь, родился в 15 году прошлого века, сиротское детство, потом – революция… В общем, тяжелая была жизнь, но никогда я не слышал от него, что в его жизни что-то было плохо. Он всегда был позитивно настроен и прожил более 90 лет. Я был подростком, он – пенсионером, и однажды, беседуя со мной, сказал: «Ты можешь быть кем угодно, но прежде всего – ты должен быть человеком. И прошу только об одном – не выбирай профессию агрария, это тяжкий крест».

После института я пошел работать в агрокомплекс и в 23 года возглавил большое хозяйство. Приехал к деду и сказал: «Дед, я все-таки стал аграрием…» Молодость, молодость… Хозяйство было многоотраслевым, мы и лес экспортировали, и магазины развивали, выживали, как могли. Я застал указ Кучмы об ускорении реформирования сельского хозяйства. Реформы люди восприняли по-разному. Село было польское, где особенно выражен польский гонор, и каждый решил создать свое маленькое княжество. Это, к сожалению, привело к полному упадку хозяйства. Да, было нелегко – и бороться, и понимать, что неспособен остановить процесс распада. Но это закалило меня, дало неоценимый опыт. И когда поступило предложение заняться сырьевой зоной Шепетов­ского сахарного комбината, я согласился. Однако сразу же сказал своим партнерам: просто искать сырье для комбината – неэффективно. Давайте выращивать свое сырье. Так 10 лет назад родилась корпорация «Сварог». Сначала было 2 тысячи гектаров земли, и постепенно мы выросли до земельного банка в 80 тысяч гектаров. Есть у нас и направление животноводческое, производство молока, КРС, и молодая отрасль, но чрезвычайно интересная – садоводство. Эта отрасль у нас возникла при историческом расширении на юг, в Черновицкую область, весьма привлекательный в садоводческом плане край. Сегодня у нас 450 га яблочных садов по современной интенсивной технологии, с хранением в газорегулируемой среде, сортировкой…

– И в этом году у вас уродили яблоки? Ведь в этом сезоне Украина вырастила и экспортирует в несколько раз больше яблок, чем обычно.

– И в прошлом году уродили яблоки, и в текущем. Да, мы приложили руки к росту этого показателя. В этом году у нас будет около 6500 тонн товарного яблока. Это бездонный рынок – Россия, где любят и добрым словом вспоминают наше украинское яблоко. Покупательские симпатии там сформированы на уровне генов, остались еще и от СССР. Этот рынок растет еще и потому, что растет сектор, идет развитие.

– А ведь это тоже вопрос идеологический, патриотический. Давно я об этом писал: зашел в конце 90-х в маркет, купил грушу (зимой). Смотрю – а она аргентинская. Неужели мы грушу не можем вырастить-сохранить? – подумалось. И стало стыдно.

– Если это экзотическая груша – понятно. А вот если обычная, да еще и, быть может, наших сортов, тогда хуже.

 

4500 рабочих мест

Холдинг холдингу рознь. И главная причина, порождающая все проблемы холдингового принципа работы в сельском хозяйстве, думаю, кроется в том, что все агрохолдинги Украины возникали через покупку или поглощение существующих агрофирм с их земельными банками, или, как известные холдинги последних времен, формировались через наращивание земель в сотни тысяч гектаров в течение считанных месяцев. Понятно, что «Кернелл», приобретя «Стиоми», крепко призадумался, что с ним делать и как адаптировать к существующему менеджменту огромное хозяйство со своими порядками и правилами… А вот «Сварог» просто вырос. Точнее, его вырастил Гордийчук и вырос вместе с ним. Но выросла не только компания и лидер – окреп каркас, укреплен фундамент, возведены капитальные стены. И главное – создана система, система управления, система коммуникаций, система поддержания и наращивания динамики. Вот это и необычно.

– Но садоводство и животноводство – емкие по человеческим ресурсам отрасли. Сколько у вас людей работает сегодня?

  

– Весь холдинг насчитывает 4500 сотрудников.

– Ого!

– Животноводство, сахарный комбинат, садоводство… Не скажу, чтобы эти отрасли обеспечивали большие прибыли. Сахар колеблется в цене, продукт внутренний со всеми недостатками этой позиции. Молоко – тоже нестабильный продукт, посмотрите на постоянные молочные войны с Россией… Но я понимаю, что нужно жить с людьми.

– Да животноводство и производство молока – это стратегии, они все равно будут давать прибыль. Как и сахар.

– Мы тоже так считаем. Я недавно общался с голландским специалистом, который консультирует нас в плане улучшения производства молока. Талантливейший человек. И он сказал: ждите времени, когда суперрентабельность растениеводства угаснет. Аренда земли, фискальное регулирование процесса. Есть примеры полного зарегулирования отраслей – в Южной Америке. Растениеводство – большая отрасль, большой объем производства, и в любом случае в этот процесс будут вмешиваться. И вот тогда все поймут, что уровень и прогресс можно поддержать за счет животноводства.

– А разве сейчас у нас не так? Разве не начинается и осмысленное, и бессмысленное регулирование в АПК?

– Последние десять лет украинские аграрии воспитываются как спартанцы. Психологически и физически это очень тяжело. Но идет закладка крепчайшего фундамента, который позволит стабильно работать в будущем.

– То есть мы, наконец, избавляемся от груза советского прошлого?

– На мой взгляд, алгоритмы работы в сельском хозяйстве Украины в конце 80-х годов были правильными, едва ли не идеальными. Последний ми­нистр, Ткаченко, рассказывал, что когда приехала делегация фермеров США, в которой фермеров-то было всего двое – для вида, а все остальные – работники спецслужб, они сделали заключение, что увидели в Украине будущее США. Будущее!

– Ну да. Но ведь нельзя забыть о том, что при правильных структурных конструкциях эффективность была крайне низкой.

– Эффективность, как тогда, так и теперь, зависит от менеджмента. Земля-то была хорошая! Подходы были правильные. Да, интенсивность тогда не позволяла достигать современных результатов, но хороший менеджер, председатель колхоза, создавал энергичную команду, и встречались прекрасные компании, в которых люди не знали, куда девать деньги. Суть была правильной, исполнение плохим, но этот принцип и сегодня остался. Деда вызвали в райком партии и потребовали доклада: «Ты почему не берешь кредиты?». Да они не нужны были ему, несмотря на то, что это уже Полесье, где выращивать можно далеко не все.

Как куется прибыль в «Свароге»


– Итак, корпорация «Сварог» – это холдинг?

– Да, именно холдинг. Самостоятельные направления позволяют видеть эффективность каждого, не дополняя или размывая результат. Себестоимость производства кормов в растениеводстве не поддерживает животноводство. Бывает, цена на зерно взлетает, и наши животноводы не покупают зерно у наших растениеводов, ищут подешевле в других местах, например отходы солодового комбината. Это же бизнес, все должны зарабатывать деньги. У садов совсем другая специфика. При этом мы стараемся максимально уменьшать бюрократизацию процессов контроля, принятия решений. Не скажу, что я в управлении демократ, но в последние годы стараюсь развивать команду, шире делегировать полномочия. Ведь в сутках 24 часа, и чтобы придумывать что-то новое, заниматься стратегиями, нужно очистить мозги от текучки. Мы провели реформы в управлении, в растениеводстве построили структуру по армейскому принципу. Есть генеральный штаб, а есть боевые части. Региональных руководителей я в шутку называю генералами. И это оказалось эффективным. Если стратеги занимаются текучкой, контролируют посевную, их креативная отдача находится на низком уровне. А те, кто занимается боевыми операциями непосредственно в поле, тоже не тратят времени на изучение новых гербицидов, характеристик семян новых гибридов. И это работает. В последние три года мы сильно приросли в урожайности и, думаю, входим в пятерку лидеров.

– В ваших восьмидесяти тысячах – сколько занимает растениеводство и под какими культурами?

– 5000 гектаров мы держим под свеклу. Шепетовский сахарный комбинат у нас никогда не останавливался. Процентов пять – кормовые культуры. Мы стараемся уменьшить эти площади, эффективно использовать каждый гектар, но не в ущерб животноводству, а благодаря эффективному применению продуктов переработки сахарной свеклы. Жом – консервация его в полиэтиленовые мешки; ботва, которую мы силосуем… С непрогнозированными ценами на молоко заложить прибыль, которую мы получаем на кукурузе и сое, на кормовые культуры – нереально, результат будет плачевным. Поэтому и стараемся какие-то креативные решения применять.

– А соя у вас хорошо растет?

– Не жалуемся. Культура для нас новая, мы еще мало знаем о ней, о том, как из нее выжать максимальную интенсивность. Ежегодно стараемся увеличивать динамику урожайности. Если посмотреть на северные регионы, то уборка, которая еще продолжается, дает результат 32-34 центнера на круг. Есть поля, которые дают 4 тонны, 4,2 тонны, и мы внимательно изучаем эти прецеденты. Мы ставим перед собой стратегические задачи – выйти на 4 тонны с гектара на круг по сое.

– А где вы берете семена?

– Когда начинали, семена брали у компании АТК, там хорошее качество, да и вообще – очень технологичная компания, надежная. Они сочетают правильный научный подход с пониманием сути аграрного бизнеса.

– Так сколько же у вас занято под соей земель?

– Около семнадцати тысяч гектаров…

– Ого!

– Да, это не маленькая цифра.

– Это отличная цифра. Соя – классная товарная позиция, на нее всегда хорошая цена, есть высокий внутренний спрос, не нужно бояться ограничений экспорта.

– На следующий год я хотел бы увеличить посевы сои до 30 тысяч гектаров. Конечно, это уже несет в себе некоторые риски, но очень хочется поднять экономические показатели. Тем более что соя хорошо вписывается во все севообороты.

– А в чем же риски?

– Риски – это уборка. Ранние сорта хорошо попадают в наши климатические и температурные условия, но они менее урожайны. А поздние уже попадают в дождливый период, и при уборке можно много потерять. Сейчас у нас средняя урожайность 28 центнеров за счет Черновицкой области: там 5,5 тысячи гектаров попало в полосу засухи, с 20 июня по конец августа днем температура держалась около 41°С. Я рад, что нам удалось собрать там на круг 21 центнер.

– Все равно это очень немало. Я не слышал, чтобы у кого-либо были такие массивы сои…

– Ну почему же, у «Кернелла», например.

– Да, но у них земли за двести тысяч.

– А в процентном соотношении, думаю, ни у кого столько нет. Соя очень интересна по экономике.

– Но ведь и кукуруза интересна.

– Да, у нас ее около шестнадцати тысяч гектаров, из них тысяча – на силос.

– И как в ваших краях поживает кукуруза, не холодно ей?

– С царицей полей у нас получилось работать, мы ее хорошо освоили. Мы вышли на среднюю урожайность 115-120 центнеров в целом по системе, и это уже достижение. Такие же результаты были и в прошлом году.

– В сухом зерне? – осторожно поинтересовался я.

– Конечно.

– Когда-то один из героев нашего журнала заявил на обложке, что выйдет на 200 центнеров с гектара по кукурузе… Все вокруг просто посмеялись, а ведь он не так уж сильно и приврал.

– Да, амбициозное заявление. Не знаю, можно ли в этой зоне выйти на такие показатели…

– Да зачем вам такие показатели. Ваши 120 центнеров – куда уж больше!


– У нас всего 25 тысяч гектаров в Черновицкой области, и в этом году она нам скорректирует результат. Вот в нашей зоне мы убираем 130-135 центнеров с гектара влажного зерна. В прошлом году, когда технологические условия в Черновцах и здесь были одинаковы, мы убрали 114 центнеров вообще по системе, сухого. В этом году в Черновцах мы убираем около восьми тонн в зачете. ФАО берем от 190 до 300, но 300 пробуем только в последнее время.

Я смолчал, но подумал, что подобные результаты – это черта индивидуального высокотехнологичного хозяйства, но никак не холдинга. В холдингах, с которыми мне приходилось общаться, урожайность зерновых на круг планировали в пределах 3 тонн (еще в этом году вы могли, читатель, прочесть это в нашем журнале, в беседе с лидером холдинговой компании). Холдинги – структуры, склонные к бюрократизации, к потере динамики в принятии решений, к достижению экономического результата за счет оптимизации затрат, но высокими результатами они не отличаются. И совсем не таков был холдинг, в кабинете председателя правления которого я сейчас находился.

Кстати, динамика у «Сварога» – залюбуешься. В этом аномальном по климату году ранних зерновых собрали больше, чем в прошлом, на 15,3%.

Кадры решают все… Главное, чтобы решения кадров были безошибочными

– Но в последние годы кукуруза движется на север, ее неплохо убирают в Черниговской, Сумской областях, – сказал я, чтобы не говорить лишних комплиментов Гордийчуку.

– Да, они даже раньше стартовали. Там континентальный климат, а здесь у нас влияние Гольфстрима, и может быть прохладнее, чем там… Но в целом, если взять данные последних ста лет, то потепление – плюс три с половиной градуса, это существенно.

– Но тут еще нужно посмотреть динамику – за какой период сколько градусов…

– Если брать два градуса – то это за последние 20 лет, – не задумываясь, ответил Гордийчук. – А один градус набирался 80 лет.

– Вот-вот. Жалко, что мы недолго живем, а то могли бы посмотреть, что будет в дальнейшие 20 лет. Если рост продолжится, это одно явление, а если наоборот сократится или развернется – другое… Но вернемся к холдингу. Так получается, вы этот холдинг строили с двух тысяч гектаров?

– Именно так, в 2003 году было 2000 гектаров.

– Сколько у вас животноводства?

– У нас 15 000 голов КРС, 4000 молочного стада. Но на следующий год предполагаем выйти на 8000 молочных. Должно получиться.

– Девять лет…

– Да, но у меня никогда не было цели создать гигантскую латифундию. Были возможности взять и 160, и 200 тысяч гектаров. Но мы добирали ровно столько, сколько мог освоить менеджмент и как росла динамика урожайности. Ровно так. Имидж компании крепнул, к нам обращались не только агрофирмы с предложениями покупки, но и населенные пункты, которые хотели получить поддержку и развитие через потенциал нашего холдинга. Но я аккуратно оценивал все риски. Горжусь нашим коллективом, это – самое ценное, что у нас есть. У нас практически отсутствует текучка кадров, менеджмент вырос вместе с компанией. Хорошая синергия специалистов: те, кто постарше, богаче опытом, а кто помоложе – креативом. Старшее поколение обладает дисциплиной и рабочей энергией еще советской школы, так, как они, молодые почему-то уже не умеют работать. Опытные специалисты способны спать по три-четыре часа и не страдают от этого. Но мыслят они уже тяжелее. Трудно было научить разные поколения уважать друг друга, такие были брейн-ринги… Но в итоге гармония и понимание возникли. Мне лестно, что многие компании делают предложения моим специалистам, а они не уходят. Они вместе росли, они не наемники. Еще Эрнесто Че Гевара говорил: «Дайте мне двух идейно убежденных революционеров, и они сделают больше, чем 20 наемников». В менеджменте моя политика – лучше вырастить своего специалиста, пусть это и займет какое-то количество времени.

И опять странно: для холдинга главное – деньги, главное – земли, главное – технологии. И обязательно инвестиции. А здесь главное – кадры. Странно, но по-снайперски точно.

Мы поговорили о Че Геваре, о профессиональных революционерах, причем Андрей Андреевич высказал соображение, что революции – дело мутное: одно дело – народные восстания, когда люди требуют прогресса и лучшей жизни, иное дело – революции профессиональные. В них лидеры непременно преследуют свои цели, иногда весьма далекие от тех идеалов, которые несет революция на своих знаменах. Я согласился.

– Как я понимаю, ваш опыт приобретался не путем революций, а путем эволюции…

– Верно. Почему многие предприятия переживали взлеты-падения, причем неоднократно? Организм рос, а интеллект не успевал за ним. А у меня…

– А вы всегда это понимали? То, что рост компании должен происходить сообразно росту менеджмента?

– Не скажу, что эта мысль была мне ясна с детства. Я понял это в ходе «реформ», будучи руководителем моего первого хозяйства. Я тогда из-за отсутствия опыта, что не считаю оправданием, не занимался кадрами, и это привело к развалу хозяйства. Возможно, я мог его сохранить. Но история – это цепь событий. Если бы не развалилось то хозяйство, я не попал бы сюда и не стал бы строить «Сварог» с моими партнерами.

– И вы не получили бы этот опыт, а такой опыт в институте не получишь. Для бизнесмена и большие удачи, и крупные проекты, и крушения предприятий – это опыт, образование, за которое приходится платить, и нередко – очень дорого.

– Я считаю, что правильный руководитель должен заниматься стратегическими идеями и поиском кадров, все остальное – вторично. Дед мне когда-то сказал: «Андрію, якщо голова колгоспу увечері за всіма ще замітає комору, то такому колгоспу скоро буде гаплик». Руководитель не должен заниматься микроменеджментом.

Национальные особенности национальной безопасности

– Да, стратегии – это наше все. У вас ведь достаточно много инвестиционных проектов.

– Мы строим новые фермы, элеваторы, недавно открыли современнейший семенной завод. Развитие элеваторного потенциала – самый острый вопрос для нашего холдинга. Мы за последние два года вал зернопроизводства нарастили на 50% и не успели с развитием мощностей по хранению. Использовали технологию хранения в полиэтиленовых мешках, и это давало экономию. Элеватор отличается от мобильных систем хранения тем, что мешки – это расходный материал, а банка – это основное средство…

– Глядя на вашу структуру, задам вопрос: а зачем вам вообще мощности по хранению?

– Исключительно из маркетинговых соображений. Непременно нужно дожидаться пиковых продаж. В последнее время мы наблюдаем, какие амплитуды цен есть на рынке. Собрали мы, к примеру, 350 тысяч тонн зерновых. Поймать дополнительных 200 гривен в период пиковых продаж – несложно, а это дает почти 10 миллионов долларов.

К моему большому внутреннему удовлетворению Гордийчук сразу отказался от этих денег в пользу компании.

– …а 10 миллионов долларов – это два элеватора по 40 тысяч тонн! При правильном подходе – это результат одного сезона. Добавьте к этому факторы нашей страны: ограничения, запреты. Сегодня совершенно непонятна проблема с подвижным составом. В прошлом году собрали 50 миллионов тонн, и у нас не было проблем. В этом году мы собрали меньше, и у нас катастрофическая проблема! Были слухи, что дали 2000 вагонов в аренду в Казахстан, но эта цифра не могла так повлиять на ситуацию, ведь зерна стало меньше. Говорят, вагоны-зерновозы стоят в отстое, в Крыму их видели… Я бы понял, если бы здесь была коррупционная составляющая, например, возникает в самый острый момент одна-единственная компания, которая может подавать вагоны. Но такого предложения нет! Элеваторы захлебываются. Мы бы уже финишировали с уборкой, но искусственно ее затягиваем. И такая ситуация у всех! Как крупная компания, мы еще какие-то вагоны вырываем, но остальным вообще жить невозможно! И не могу понять, для чего это делается. Страдают все, и никто не знает ответа.

– Я могу предположить, что идет попытка повторить идею «Хлебинвеста», уронить цену невозможностью продать и транспортировать зерно и скупить дешево…

– Но это же примитивно.

– Так и «Хлебинвест» был примитивен. Наверное, у них нет более креативных решений. Проблема в том, что мы все являемся заложниками этой ситуации, и в любом другом государстве этим уже занималась бы прокуратура, потому что это прямой ущерб национальной безопасности.

– Да, это останавливает миллиардные валютные поступления в страну.

Как выжать дополнительную эффективность

– Что вы, корпорация «Сварог Вест Груп», хотите представлять собой в будущем, через пять, десять лет? Куда вы движетесь?

– Если мы говорим о масштабах, то у нас нет цели – 150, 200 тысяч гектаров земельного банка… Возможно, какой-то рост будет. Но нет задачи. А есть задача создать современный высокотехнологичный, качественный аграрный бизнес, который будет иметь привлекательность независимо от конъюнктуры. Даже при самых негативных факторах это должен быть рентабельный бизнес, а если есть амплитуда роста, это было бы бонусом. Я вам называл цифры по урожайности, добавлю к ним, что на площадях в 20 000 га пшеницы мы в последние годы держим 65-67 центнеров с гектара в зачете. Но я понимаю для себя, что урожайность, которая есть – по кукурузе, по сое, по сахарной свекле, по пшенице – выжата, максимальна, по семенам, удобрениям, микроэлементам… А дальше начинаются нюансы. Это и семенной завод, который даст нам повышение качества семенного потенциала по зерновым культурам. Для меня пока остается открытым вопрос по микроэлементам. Сколько они привносят в результат? Нет ли здесь маркетинговой уловки? Как, например, иммуностимулирующие препараты в фармацевтике: иммунитет человека насчитывает 600 видов. Какой вид стимулирует тот или иной препарат?!

– Она, безусловно, есть, ведь это свободный рынок… Есть группа компаний, предлагающих настоящие эффективные продукты, и есть, конечно, немало продуктов, от которых не может быть никакого вреда, но и польза трудноуловима…

– Но интересно, нет ли в теме микроэлементов резерва роста эффективности. Нужно увеличение потенциала урожайности. Интенсивная затратная работа в сельском хозяйстве приведет к пагубным последствиям. Оптимизация – да! А ведь многие занимаются самообманом, в животноводстве этот принцип формулируется так: «будем меньше кормить и чаще доить». Система точного земледелия – вот еще один резерв. Мы работаем над этим четвертый год, провели масштабирование. Сначала это было 500 гектаров, затем 2000, и вот впервые мы применяем это на 30 000 гектаров. Это карты, картография урожайности, точечное внесение, дублированные анализы, сейчас создаем собственную лабораторию. Кстати, первые ростки этого процесса я увидел в компании АТК.

– «Дружба-Нова» много работает над этим…

– Они работают, мы работаем, но никто еще не создал целостной системы. Надеюсь, мы будем первыми. Дай Бог, в следующем году будет виден эффект. С «Дружбой-Новой» мы хорошо знакомы, и я считаю, что вообще в сельском хозяйстве Украины мы сейчас не конкуренты друг другу, потому что мы все работаем на экспорт. Капитализация знаний каждого и объединение этих капиталов – это плюс для всех.

– Вы говорите вещи, продиктованные здравым смыслом, а у нас многие руководствуются ментальностью «щоб у сусіда корова здохла».

– Возвращаясь к вопросу стратегии, скажу, что большие надежды мы возлагаем на применение органики, и это тоже фактор, считаясь с которым мы содержим часть животноводства на низкой рентабельности. Это шанс наращивания потенциала не текущего, а на годы вперед. Причем думаем мы не о классическом внесении органики, а плодотворно работаем с российскими учеными по теме создания высококачественного компоста, создания органического удобрения, в которое можно ввести местные сапонитовые глины, уникальный абсорбент. Если система точного земледелия уже пошла в работу, то органика – еще идея в зародыше.

Мысли бизнесмена, мысли гражданина, мысли человека

Все-таки, это удивительно: строить компанию и расширять ее по мере того, как растут возможности менеджмента. Как это не похоже на общепринятые подходы, когда в гигантских хозяйствах агрономы облетают поля на вертолетах и не способны увидеть с высоты птичьего маршрута назревающие проблемы или допущенные ошибки. Здесь, в «Свароге», все строилось наоборот. Если люди способны были обеспечить рост показателей на дополнительных площадях, то эти площади появлялись, но не наоборот, именно в таком порядке. Рационально, точно, а потому в нашем расхристанном АПК непривычно.

– Как Вы считаете, рынок земли должен быть?

– Должен, – без тени колебания ответил Гордийчук. – Но не сейчас, – это он произнес с не меньшей твердостью. – Как бизнесмен я бы ответил: рынок должен быть и, может быть, и сейчас. Если будет принято правильное законодательство, а с этим, как вы знаете, немало вопросов. Но как человек этого края, как гражданин Украины, я свидетельствую, что люди еще не готовы осознать, каким богатством обладают. Не покупатели – продавцы не готовы. Создавая компанию с нуля, я прошел пешком все села, говорил с каждым, знал родственные связи, кто где учится, и вижу, что люди многого не понимают… Как для агрария для меня комфортнее правильно отрегулированные на законодательном уровне арендные отношения. Кстати, в законе, который пытались пропихнуть в 2012 году, было юридическое обоснование прав аренды, и это право принималось как ипотека.

Безусловно, Гордийчук – талантлив. Что бы он ни говорил об опыте, о команде, без таланта такая машина не была бы построена. Но построил он ее с дальним прицелом, работать она будет и без его личного участия. Такие структуры особенно ценятся инвесторами, которые всегда особое внимание обращают на то, создана ли система, есть ли технологичность в компании или это сугубо авторский проект, целиком зависящий от здоровья и настроения одного-единственного человека. Впрочем, и здоровье у Андрея Гордийчука отменное. Можно было бы назвать «Сварог» холдингом с человеческим лицом… Или с собственной индивидуальностью, харизмой… Но назовем это собственным стилем.

– Вы вообще человек семейный?

– Да, у меня двое деток, сыну 11 лет, а дочери – 8 месяцев. Наследник – это гордость любого отца, но рождение дочери меняет мужчину, я эти перемены ощутил очень остро.

– Так вы молодой папа… Вам спать не дают…

– Нет, дают. Жена настолько понимает мою загруженность, что полностью оградила меня от дискомфорта и проблем с маленьким ребенком.

Вот чему я позавидовал белой завистью. И потребовал: срочно предоставьте редакции фото вашей жены, мы его опубликуем как образец женщины, спутницы по жизни и бизнесу руководителя хозяйства, как пример всем женам.

– Мой график ей известен, она понимает мой фанатизм к сельскому хозяйству, понимает, что это – моя жизнь…

– Кант и Фрейд на вашем столе – они нужны вам для работы или для имиджа?

– Ну, не скажу, что я их читаю и перечитываю, я в свободную минуту в них заглядываю. Вообще чтение – не самое любимое мое занятие из-за необходимости сидеть на одном месте. Это состояние я не люблю. Если бы мои партнеры сказали, что мы не развиваем бизнес, а шлифуем и выжимаем то, что есть, мне пришлось бы отказаться от этого партнерства.

– У вас есть хобби?

– Да пока не нашел я дела, которое увлекло бы меня по-настоящему… Я патриот своей территории, увлекает богатейшая история нашего края, и я пытаюсь ее изучать, постигать. Иногда кажется, эта историческая глубина несет в себе важнейшую и очень объемную информацию для нас, потомков, вот только мы еще не открыли коды, позволяющие ее прочесть. Я и корпорацию назвал древнеславянским понятием, подчеркивая принадлежность и к этой территории, и к этой сущности. Поддерживать форму помогает плавание и сквош. Там есть и нагрузки, и адреналин, причем в сквоше оттачиваются реакции, интеллект, умение принимать решение, комбинировать. Зимой иногда удается вырваться на лыжи.

Что ж, покидаю «Сварог» с чувством глубокого удовлетворения. Настоящая живая компания, закаленная в морозах и засухах, в административных тисках и уверенно шагающая в завтрашний день. Всякий раз, когда бываю в таких компаниях, произношу от имени Украины: «Можем. Не сломаемся».

 

В Шепетовку ездил и беседовал
Юрий Гончаренко

Опубликовано в №11/2012