(Название статьи в журнале: Саймон Чернявский: HarvEast – рождается стратегия)

Из английских двух слов – урожай и восток – состоит название новенького, с иголочки агрохолдинга с размахом крыльев в 220 тыс. га. Но. Сладкая жизнь и гигантские урожаи у новичка еще впереди, а сейчас – самый важный, творческий процесс – разработка стратегии. С руководителем HarvEast Саймоном Чернявским – наша первая беседа в 2012 году, за три месяца до посевной.

Прелюдия

Время от времени возникает чувство, что все устоялось, реки текут в привычном направлении, поезда бегут по расписанию, земли сельхозназначения поделены между крупными и мелкими компаниями. И даже то, что подорожали энергоносители, семена, удобрения и средства защиты, тоже привычно. А как же? Раз люди собрали рекордный урожай, значит, они стремятся собрать еще больше и, следовательно, у них появились деньги.
И все-таки, когда возникает очередной крупный игрок на рынке, крупная компания, способная обрабатывать огромные площади и производить большое количество зерна, взгляды приходится пересматривать.
Итак, в 2010 году «СКМ» Рината Ахметова получил контроль над ММК им. Ильича и в марте 2011 года объявил о создании аграрного холдинга HarvEast на базе аграрных активов комбината. Направление «СКМ» развивает совместно с инвестиционной группой «Смарт-холдинг» россиянина Вадима Новинского. Презентация стратегии намечена на март-апрель 2012 года, но работа уже началась: 220 тыс. га, свиноводство, КРС ждать не могут, они уже активно требуют – денег, знаний, заботы.
Генеральным директором HarvEast сегодня является Саймон Чернявский, англичанин, менеджер-профессионал, работающий в странах бывшего СССР уже почти два десятка лет.
Несмотря на столь глубокую адаптацию на нашей территории, иностранца в Чернявском можно узнать сразу: он спортивен, демократично одевается, а главное, с интересом и уважением смотрит на собеседника. Это я к тому, что, разговаривая с украинским менеджером, вы сразу наткнетесь на прямо противоположную картину по всем трем позициям. Да что говорить, в далеко не богатом хозяйстве на Полтавщине директор встретил меня в джинсах Gucci, правда, оправдывался, мол, дочка купила.

Агробизнес в нагрузку

Прежде чем начать разговор с Саймоном Чернявским, я должен сказать еще одну вещь: в Украине есть общественное мнение, хотя его наличие не замечается политиками. Так вот, общественное мнение по интересующему нас вопросу таково. «СКМ» сегодня гораздо легче строить какие бы то ни было проекты, чем другим фирмам, по ряду причин, – близости к партии власти, возможности оперировать большими капиталами… Должен признать, что в начале нашей беседы определенное давление этого мнения я испытывал. Пока мы не начали говорить о реальных технологиях и проблемах.

— Вы можете прокомментировать стремительность создания аграрной мегаструктуры в наши непростые времена? Возьмем холдинг Бахматюка или ваш: как по мановению волшебной палочки, раз – и возникло…
— Смотрите, здесь совершенно разные ситуации. «Ильич-Агро» был частью ММК им. Ильича и достался «СКМ» и «Смарту», можно сказать, в нагрузку, вместе с комбинатом. У акционеров был выбор: оставить этот бизнес и развивать его, или продать. Было принято решение развивать. Сейчас мы разрабатываем стратегию на ближайшие два­три года и рассматриваем различные варианты развития бизнеса. Уже сегодня мы выделили два приоритетных для холдинга направления – растениеводство и молочное животноводство.

— В растениеводстве, понятно, быстрая оборачиваемость капитала, но ведь молочное животноводство – бизнес длительной окупаемости…
— По поводу быстрой оборачиваемости капитала в растениеводстве пока говорить не стоит, поскольку активы, на базе которых создан холдинг – убыточные. Приходится нести затраты по их оптимизации, выводим из оборота старое оборудование, технику, также мы вынуждены закрыть некоторые фермы. Мы отказались от свиноводства, оставив около 10 тыс. голов на наименее убыточных фермах, где видим перспективу вывести эти фермы хотя бы в «ноль». Из соображений социальной политики мы готовы сохранить эти активы.

— С животноводством понятно. А что, в растениеводстве такие же проблемы?
— Да, поскольку растениеводство не было профильным для комбината, недостаточно контролировалось. Для руководства комбината сельское хозяйство больше было социальным проектом и хобби, чем инструментом зарабатывания денег. Поэтому инвестиции в растениеводство не предусматривались, не было экономического обоснования затрат, в итоге оно было неэффективным. Но уже в прошлом году мы проделали огромную работу по реструктуризации, сделали систему более адекватной и отвечающей современным требованиям. Нам также пришлось оптимизировать численность персонала, т.к. многие сотрудники просто числились на предприятии, получая зарплату.

— Согласно открытым данным, у холдинга сегодня 220 тыс. га. В какой форме они существуют?
— В Донецкой области у холдинга очень компактный массив, примерно 170 тыс. га. Около 20 тыс. – в Запорожской области, столько же – в Крыму, около 10 тыс. – в Черкасской и Житомирской областях.

— Эти хозяйства существуют как отдельные предприятия?
— Донецкий массив, с земельным банком 170 тыс. га, – это одно юридическое лицо, ДП «Донбасс». Отдельные предприятия в Крыму, Запорожье и Умани. Исторически они сохранили свою структуру как колхозы, их насчитывалось более 70, каждый – со своим директором, своей администрацией. В прошлом году мы создали 15 кластеров, объединив эти хозяйства в более крупные, с земельным банком 10-20 тыс. га. Сейчас обучаем менеджмент управлению более крупными структурами. Немало работы с финансовой частью, поскольку вся бухгалтерия велась на бумаге. Сейчас вводим восьмую версию 1С и рассчитываем, что к началу сезона эти два направления будут организованы эффективнее.

— Вы знаете, чем больше я Вас слушаю, тем меньше хотел бы оказаться на Вашем месте. Все, что Вы рассказываете, больше пугает, чем радует.
— Да, у нас много проблем и сложностей, но все это приносит и немало удовольствия, когда видишь, как люди на глазах растут, начинают раскрываться, понимают перспективу, обретают уверенность. Да, и мне, и директорам по направлениям часто бывает очень трудно. Думаем, как же двигать эту махину. Но смотрим вперед, и все движется.

— С другой стороны, то, что Вы рассказываете, вселяет определенный оптимизм. Вот лежало в запущенном состоянии огромное хозяйство… Если бы не Вы, так и лежало бы. А так, глядишь, поднимется, расправит плечи. Я представляю себе, чем было это хозяйство – старая школа, устаревшее понимание сельского хозяйства. Перевести это в современные форматы – гигантская работа…
— Но это всего лишь работа.

 

Фото 1. Саймон Чернявский

 

Вооруженные кредитом. Но не денег – доверия

С Саймоном беседовать интересно и непривычно. Да, он работает в странах СНГ уже давно, но по ментальности, образованию и мировосприятию он – человек просвещенного Запада и отличается от десятков моих собеседников- бизнесменов тем, что обо всем, что касается дела, говорит открыто и четко. Наш человек приуменьшил бы объем проблем и преувеличил бы достигнутые результаты, о многом бы просто умолчал. А для Саймона это – шахматная партия, все фигуры на доске и все комбинации видны всем. Задача тоже ясна. Выполнить ее непросто, но вполне реально. Вперед, е2–е4!

— На мой взгляд, «СКМ» сегодня – лидирующий холдинг в отношении менеджмента, – как бы взвешивая, произнес Саймон. – Они управляют бизнесом по западным стандартам, прозрачно, на высшем уровне. Еще одно преимущество «СКМ» – предоставление большого кредита доверия менеджменту. Не нужно согласовывать каждое свое решение, например, могу ли я нанять определенных консультантов или купить какой­то трактор. Конечно, есть определенная схема согласования затрат, но когда согласование прошло, исполнение твое. Это позволяет сосредоточиться на решении производственных вопросов. Актив находился в таком состоянии, что, какое бы действие ты не предпринял, – хуже не будет. Все, что удается сделать, идет на пользу. Мы – новая компания, и инвестиционные ресурсы у нас пока ограничены, поэтому важно их сосредоточить на определенном направлении. И ошибаться нельзя. Ты с этими решениями будешь жить много лет. Какая технология? Какая техника? Где будут располагаться тракторные бригады? Какой элеватор строить, где его разместить? Все нужно считать и анализировать.

— Вы коснулись вопросов обучения менеджмента. А как Вы это делаете? Ведь это больной вопрос для всего агрокомплекса.
— Во­-первых, все сотрудники управляющей компании, проводя реструктуризацию, систематизируя конкретные направления, постоянно обучают людей на местах. Меняется мировоззрение людей. Во-вторых, есть точечные программы. Отправляем лучших агрономов в хозяйства, где активно экспериментируют с Ноу-тиллом и другими современными технологиями. Приглашаем поставщиков семян, средств защиты растений, разработчиков GPS-технологии на наши семинары, где они выступают, информируют о новинках. Пока для нас некоторые вещи – космос, нам до них еще долго идти, два­-три года…

— Два-три года – это не срок, учитывая, в каком состоянии находилось ваше аграрное направление.
— Сейчас мы тесно сотрудничаем с консалтинговой агрономической компанией в Великобритании, которая консультирует компании с земельным банком в несколько миллионов гектар во всем мире, в том числе в России. Они провели аудит наших земель, мы уже получили ряд рекомендаций. Эти же консультанты приедут к нам весной, чтобы обеспечить сопровождение посевной кампании. Мы также планируем отправлять наших специалистов на обучение в Англию. Это – точечные действия, но мы намерены их систематизировать и внедрить по всему холдингу.
В сфере животноводства мы работаем с местными консультантами. Многие наши проблемы достаточно просто решить: необходимо четко соблюдать базисные технологии, и это уже позволит увеличить надои на 20-30%.

— А в сельском хозяйстве многое становится простым, если все делать вовремя.
— Да, но это не единственный фактор. Многое зависит от выбора технологии, от того, какую технику покупаешь, какая логистика во время уборки…

— Техника – это в значительной мере технология. Я понимаю, почему Вас интересовал Ноу-тилл… Видимо, Вас вдохновляет экономичность этой технологии…
— Не только. В нашей зоне большая проблема с осадками. Ноу-тилл сохраняет влагу. В декабре я посетил Арген­тину, ознакомился с их подходами, и абсолютно по-дру­гому взглянул на сельское хозяйство. Но там и климат другой, и организация труда совершенно иная – все работают на внешних услугах. У нас просто не получится так работать.
— А какие у вас почвы? Хорошие ли земли достались?
— Вся южная часть Донецкой области – это прекрасные черноземы. Анализы дают хорошие показатели и по гумусу, и по фосфору, есть сера, магний, все в достаточном количестве. Проблема – с осадками, их крайне мало, и выпадают они не тогда, когда нужно. 200-300 миллиметров – это очень мало. Такие культуры, как кукурузу, рапс, сою в таких условиях выращивать очень сложно. Хорошо растут подсолнечник и пшеница, но пшеница требует больших временных затрат, много операций, много работы с семенами…

— К какой технологии Вы все же склоняетесь?
— Будем применять региональный принцип. На Донетчине необходимо изменить севооборот. Мы уменьшаем площади под кормовые культуры, соответственно, сокращаем количество подсолнечника, но это очень трудно. В этом регионе хозяйства сеют до 30-40% подсолнечника. Мы сеем меньше – около 20-25%, но это тоже очень много.
Что касается технологии, будем стараться переходить на технологию Мини-­тилл и работать с более качественными семенами. Однако с семенами в этом году ситуация напряженная, мы не сможем обеспечить все потребности импортными семенами. Будем закупать и местные. Это отражается и в закупках средств защиты: если у тебя дорогие семена, можешь позволить себе средства защиты оригинаторов, а если дешевые, можно работать и с генерическими компаниями.

— Уже из того, что Вы рассказываете, виден контур Вашей стратегии, хотя презентовать ее Вы собираетесь в марте…
— Полагаю, что даже несколько позже – летом.

— Тем не менее. В каком направлении Вы движетесь? Понятно, что первостепенная задача – выйти на безубыточность. А дальше?
— Очевидно, акционеры будут рассматривать рентабельность холдинга и сравнивать ее с другими направлениями. Естественно и то, что сельское хозяйство сегодня теряется по сравнению с другими активами «СКМ» и «Смарта». В этом году мы должны обеспечить рентабельность. Если у нас будет 300 долларов с гектара EBITDA (прибыль до вычета налогов. – Ред.) и 150 долларов NET PROFIT (чистая прибыль), то это будет уже результат. В прошлом году мы практически перевернули бизнес, и в этом году сможем показать положительную динамику. После этого можно дискутировать с акционерами о развитии и инвестициях.

Личное. Что, в принципе, важно для дела

Фото 2. Саймон Чернявский

Убежденность и аргументированный оптимизм Саймона Чернявского определенно вызывают симпатию. Как вызывает симпатию его образ в целом, образ здоровяка и жизнелюба, человека, который искренне и не без оснований любит свою работу. Поэтому несколько личных вопросов я все же рискнул задать. Вопросы, в сущности, просты и обычны, поэтому я решил их не приводить, ведь важнее ответы.

Музыка

— В машине я люблю слушать классическую музыку. Когда-то учился играть на фортепиано, поэтому люблю Шопена, Моцарта. Слушать приходится диски, поскольку ни в Украине, ни в России нет FM-станции с классической музыкой. Это наталкивает меня на мысль, что, видимо, классику слушают очень немногие.

Русский язык

— Мой дед эмигрировал из Одессы, еще до революции… Он был музыкантом, виолончелистом, и в свое время отправился в Лондон учиться в консерватории. Со временем стал англичанином… А я начал учить русский язык в колледже. Во-первых, мне было интересно узнать о своих корнях, а во-вторых, во времена перестройки русская тема была перспективным направлением. А теперь я уже практически 20 лет работаю на территории бывшего СССР.

Еда

— Поесть я люблю. У меня мама кулинар, автор кулинарных книг, поэтому гастрономия меня сопровождает с детства, всю жизнь… Я увлекся этим, сам люблю готовить, обожаю хорошее вино, хорошие рестораны. Любимое блюдо? Наверное, просто вкусный рибай-­стейк, большой кусок мяса с овощами. А готовить могу супы, вторые блюда, дети с удовольствием едят их.

Семья

— Я человек семейный и свою семью очень люблю. Люблю проводить время с семьей, играть с детьми. Это дает мне заряд энергии, необходимой в бизнесе. Есть какая-то взаимодополняемость…
Если ты на работе жесткий человек… Это со мной бывает. Я не люблю неконкретность, непрофессионализм, я достаточно нетерпим к слабостям других людей. Могу высказаться довольно агрессивно. Но дома я совсем другой.

Здоровье

— Когда пройдена черта 40-летия, начинаются проблемы, связанные с тем, что организм замедляется, стареет, и ты понимаешь: для того чтобы прожить 80 лет, хотя бы 80 лет, ты должен в чем-то себя ограничивать, какие-то вещи регламентировать. Это трудно. Я такой человек, которому нужно все и сразу.

Мотивация

— Меня мотивирует зримый результат моего труда. Я вижу людей, жизнь которых очень трудна. Для одних большое значение имеют 100 долларов, для других – 1000 долларов. И наша компания может помочь им, может позволить им лучше жить, иметь какое­-то будущее.
И второй момент – личные амбиции. Я учился вместе с талантливыми людьми, которые стремительно поднимаются по карьерной лестнице, делают что­то интересное, и мне хочется тоже доказать себе, что я способен на взлеты.

Учителя

— Я учусь не у каких-то заоблачных мудрецов, а у людей, которые вокруг меня, которые своим талантом, трудом, мудростью решают насущные общие проблемы. Кумиров в бизнесе у меня нет.

Кому нужны и кому не нужны инвестиции

Саймон Чернявский – очень точно сфокусированный человек, потому ему легко говорить о проблемах. Он просто ясно видит пути их решения, а достижение результата – вопрос времени и ресурсов. А вот что впечатляет, так это системность его подхода. Он отлично понимает, что нужно менять систему, принципы, механизмы, а не перевооружить отдельный коровник или свинарник. Эта концентрация на деле как раз и помогает ему быть совершенно открытым. У него нет двойного дна, он прозрачен, как его бизнес, каким должен быть бизнес по современным стандартам – эффективным и прозрачным. Так строятся дорогие бизнесы, в том смысле, что, когда они выходят на проектную мощность, в них инвестируют много и с удовольствием.

— Как Вы вообще оцениваете сельское хозяйство Украины? Ведь отрасль быстро меняется, нередко в сторону значительного повышения эффективности…
— Есть положительные и отрицательные черты. Отрицательные – в том, что до сих пор нет рынка земли, и те законопроекты, которые я видел, не выглядят способными создать здоровый рынок и привлечь инвесторов. Устанавливаются совершенно не рыночные минимальные цены, ограничение размеров холдингов – это не путь к крупномасштабным инвестициям, а просто попытки сказать на законодательном уровне, что продажа земли есть, возможна. Если закон будет принят в том виде, в каком сейчас, рынка не будет.
А положительные черты в том, что уже есть десяток холдингов, которые работают, видят перспективу и развиваются. У них есть и другие источники доходов, не только сельское хозяйство, позволяющие им инвестировать в будущее этого направления. Мне трудно комментировать ситуацию в украинском селе, ведь я в Украине всего два года. Но я не вижу роста доходов у селян и, соответственно, перспективы для мелкого и среднего предпринимателя. У них нет доступа к кредитам, админресурсам, везде и за все нужно платить. Им тяжело. Холдингам еще более-менее, но и мы противостоим своенравности внешних рынков зерна, немотивированным действиям правительства. То ограничивается экспорт, то вводятся пошлины. Западные инвесторы, с которыми я общаюсь, говорят: «Пока в Украину не идем, будем наблюдать, как дальше пойдут дела».

— Сельскохозяйственный бизнес выходит в число приоритетных. Вы разделяете это мнение?
— Тема продовольственной безопасности стала более актуальной. Поднялся рынок Китая, другие рынки, и в производстве продовольствия появились рентабельность и перспектива. Если раньше, например, ежедневное потребление мяса мог позволить себе миллиард людей, то сейчас это уже три миллиарда. В Украине мы сталкиваемся с тем, что сбыт нашей продукции ограничивает Евросоюз, малую часть потребляет Россия, и это – политические вопросы. Честно говоря, я сейчас мало внимания уделяю макроэкономике и не претендую на статус специалиста в этой области, меня больше занимает посевная, до которой осталось три месяца, и наша финансовая отчетность.

— Да и не нужно быть специалистом, чтобы увидеть, что за 30 тысяч лет своего существования человечество по численности выросло до 2,7 млрд к 1950 году, а за 60 последующих лет – до 7 млрд. Это ведь сумасшедший скачок потребления продовольствия.
— Да, и при этом количество обрабатываемой земли осталось практически таким же, как и 60 лет назад… Позиция Украины на мировом рынке почти не изменилась. Если будут нормальные законы, в Украину придут иностранные инвестиции. Если законов не будет, мы по-прежнему будем рассчитывать на внутренние ресурсы.

— Вы полагаете, украинскому агробизнесу принципиально необходимы инвестиции? Ведь мы видим, что многие аграрии не только не заинтересованы в инвестициях, но даже с банковскими кредитами не хотят связываться, решают проблемы оборотными средствами… Такие прецеденты на рынке есть.
— Это интересный вопрос. В малых масштабах это реально, в Украине можно работать на собственные средства. Но в крупном бизнесе невозможно играть на рынке зерна и продавать в оптимальные сроки. Для этого необходимо хранение. Для хранения и выгодной продажи полмиллиона тонн, миллиона тонн нужны серьезные элеваторы. А это – значительные инвестиции. Что касается техники, то на 4-5 тыс. га можно купить один-два трактора из средств, вырученных за урожай. Но если стоит вопрос покупки 30 тракторов и 30 комбайнов, никакой урожай не позволит это сделать. Нужны инвестиции. Это другие параметры бизнеса.

— Какие главные проблемы Вы видите в сельском хозяйстве Украины?
— Нехватка специалистов на местах, это проблема номер один. Реально людей нет – специалисты уехали в город, а оставшиеся имеют недостаточную квалификацию. Вторая проблема – отсутствие конкуренции на рынке техники. В Украине еще мало дилеров, и в результате цены не слишком конкурентны. В России техника дешевле. Это связано также с пошлинами. Я уже упомянул, что меня удручает отсутствие рынка услуг в Украине. Можно разве что нанять комбайнеров, редки и бессистемны возможности заказать вспашку или обработку. Это означает, что все производители обязаны иметь собственную технику, а это значительно усложняет развитие.

— Но при наших объемах даже небольшое по сравнению с вашим хозяйство в 5-10 тыс. га посев или уборку обязано производить в крайне сжатые сроки. И если бы оно пользовалось услугами со стороны, то рынок этих услуг был бы невероятно развит, там либо должна была бы свирепствовать конкуренция, либо…
— …Либо, мне кажется, в Украине были бы перспективны формы посредничества, лизинга. Например, вы договариваетесь с каким-либо частным предпринимателем, он становится собственником техники, а вы гарантируете ему загрузку этой техники.

— Это здоровая идея, но тоже для развитых рынков или, по крайней мере, функционирующих длительный период…
— Загвоздка в том, что никто этому предпринимателю кредитов не даст.

— Вы верите в успех своего дела, или у Вас есть сомнения? Получаете ли Вы в процессе своей деятельности подтверждение правильности выбранного пути?
— Безусловно, верю. Результаты 2011 года все подтверждают, говорят сами за себя. Мы реструктуризировали бизнес, сосредоточились на двух направлениях. Это открыло для бизнеса перспективы. Конечно, многое еще предстоит сделать: внедрить технологии, оптимизировать затраты по логистике, сконцентрироваться на себестоимости. Мы точно на правильном пути.

 

Юрий Гончаренко