Киев–Житомир: ям почти нет

Поднадоели пейзажи унылой родины, обескровленной безденежьем и затяжной зимой. Кругом обман, где же это глобальное потепление, где пальмы и попугаи?

Бегут темные поля, грязный снег на них клочками, серые деревья вдоль дороги, ни одного попугая на ветвях.

А ведь хочется приехать на чистенькое подворье, пройти по сухому асфальту к современным эстетичным и эргономичным строениям, взглянуть на рациональные эффективные решения, порадоваться за прогрессивного хозяина, трудом и талантом которого крепнет независимость страны.

– Ну да, – скажете вы, дорогой мой читатель, – так какого же хрена вы, уважаемый редактор, пилите на Житомир? Вам нужно в противоположном направлении, на Борисполь, там на мюнхенский рейс, – и через пару часов вы уже ходите по сухому асфальту на чистеньком подворье и смотрите, как крепнет независимость Германии трудом и талантом фермера.

Да знаю, знаю.

Знаю я этих фермеров, которые на свои пятьдесят гектаров покупают трактор Fendt, самое крутое оборудование, дорогущие семена, сыплют по всему полю удобрений на три пальца, потом выращивают 10 тонн пшеницы и еще получают 25 тысяч евро дотаций на свой огород.

Почему-то мне эта экономика тоже не кажется лучшим решением всех проблем..

Поэтому я еду на Житомир,  не доезжая, сворачиваю на Андрушовку.

И останавливаюсь.

Дальше – не дорога, а направление

– Вы ко мне в Андрушовку не езжайте, машину оставьте на заправке, а я вас подберу! – кричит мне в трубку Малиновский.

– Да почему? Я потихоньку доеду.

– Не надо!

Ну, не надо, так не надо, что ж я буду спорить с человеком, знающим местные дороги. И действительно, дорога после зимы – как после бомбежки.

«Патрол» Малиновского бодро чухает по колдобинам, а мне на седане, конечно, пришлось бы туго. На заднем сиденьи крепко болтает Илью, но он мужественно переносит тяготы аграрной жизни. Переносил стойко, но, когда добрались до территории сельхозпредприятия «Импак», Илья все-таки уснул.

– Вы уж извините, у меня родительский день сегодня, – вынимая двухлетнего сына из машины, сказал Малиновский.

Илья, таким образом, провел с нами весь день.

Бродил по вымечтанному мною чистенькому подворью между абcолютно немецкими современными сине-стальными корпусами, убегал в темень производственных помещений, сновал в переплетениях конструкций и агрегатов. Сразу видно, что Skals и Grimme строили оборудование персонально для Сергея Васильевича, это линии не серийные, спроектированные по заказу. Я попытался прикинуть, сколько все это, вот этот фрагмент просвещенной и технологически развитой Европы на Житомирщине, может стоить, и понял, что немецкий фермер с его аккуратно протертым тряпочкой трактором и 25 тысячами евро-дотаций должен тихо сховаться. Здесь другой калибр и другой подход. Это одно из самых современных и самых эффективных предприятий Украины, этим можно гордиться и показывать самым продвинутым визитерам из Америки и Европы, небрежно прохаживаясь по залам и приговаривая:

– А тут у нас, видите, картошка, а это – морква…

Шутки шутками, а на душе потеплело. Можем и мы доплюнуть до Германии и переплюнуть.

Вырастить и помыть

Высокие должностные лица в «Импаке» бывают часто. Видимо, не мне одному приятно, когда в Украине что-то лучше, чем в Германии.

– Сегодня у нас 1000 гектаров овощей, из них 800 – картофель, – то ли похвастался, то ли пожаловался Сергей Малиновский. – Плюс инфраструктура, которую вы видели, овощехранилища, оборудование.

Да, видел, и высшего класса овощехранилища, и ладные силосы небольшого элеватора (спросил: «Зачем он овощеводу?» Сергей Васильевич ответил: «Севооборот! Зерновые тоже выращиваются»), и зелено-желтые комбайны самого крупного в мире производителя сельхозтехники. Почему-то все самое дорогое. Наверное, при этом самое лучшее, но ментальность просто криком кричит: самое дорогое.

– Мы сами выбираем судьбу, – Малиновский заговорил, как актер драмтеатра, и это было бы пафосно, если бы у него на коленях не возился неугомонный Илья. Он уже заканчивал разборку косилки пластмассовой модели «Джон Дира». И разговор плавно двинулся в сторону мытья овощей.

– Как давно вы занимаетесь овощами?

– Ой, давно, я в этом предприятии еще до армии работал. Потом прошли процессы приватизации, и наша семья вложилась в это небольшое ПМК. Я инженер-строитель, я строить умею, поэтому построено здесь все достаточно профессионально, сооружения и механизмы. А до того все было, как у людей. Я изготавливал гвозди, продавал их, пока однажды, в 33-летнем возрасте, лежа на диване, не задался вопросом: тем ли я занимаюсь? Без этапа первичного накопления капитала тоже не обойтись, но я все же решил повернуть свою судьбу, пошел в сельское хозяйство. Предприятие «Импак» было основано в 1992 году. Для близких это было утопией: «Да ты не представляешь себе, куда ты попал, во что впутываешься!» Но потом потихоньку люди начали сдавать паи в аренду, а мы начали расти, хотя я ни в коем случае не стараюсь набрать какие-то заоблачные площади. Я четко понимаю свою реальную позицию. Мы входим в тройку-пятерку крупнейших хозяйств по выращиванию картофеля в Украине, а, что касается доработки, то мы в лидерах отрасли.

– Но почему именно овощи? Ведь все преуспевающие хозяйства сосредоточены на зерне.

– Видите ли, это все в подкорке мозга закладывается. Детство мое прошло в Кременце. Родители были химиками-биологами, и я «вырос» на опытной станции. Там был шикарный польский парк, где на табличках значилось название каждого растения. Сколько себя помню, вокруг были грядки, теплицы, мир растений, и я всегда искал какие-то новинки в картофеле, притягивало это меня.

Здравствуй,
милая картошка, пионеров идеал

– Картофель в Украине имеет определенную историю, новейшую историю… До 1990-х годов население, и в городах также, закупало «картофель на зиму», который засыпали в подвалы, а весной половину выбрасывали… Потом перестали закупать в больших объемах, – сработало то, что десять лет подряд картофель хорошего качества постоянно есть в свободной продаже.   

– Лишь два года назад прекратились покупки картошки впрок. Поменялась структура рынка.

– Да? Интересно. Но вот еще и фактор цены: бывали годы, когда картошка была по 12 гривен килограмм, а бывали – когда по гривне…

– По 40 копеек была. Осень 2011 года – 70 копеек, а к весне упала до 50 копеек. Это был страшный год. А если вы говорите о 2010-м, то учитывайте, что мы – производители, оптовики, мы таких цена, как на прилавках, не знали; мы картофель никогда не продавали дороже, чем по 3,50. И то это был «олимпийский» год, важный в реализации моей программы. Она выполнялась по этапам. То, что я задумал создать по картофелю, включая доработку, требовало определенной основы, и такой программой стало выращивание картофеля для чипсовых производств. Тогда мы параллельно с Иваном Николаевичем Гутой обеспечивали Днепропетровский чипсовый завод. Нам давали 15 центов за килограмм. У нас был паритет, они нас кредитовали весной, а мы их – осенью, после отгрузки продукции. Это был интересный симбиоз… А вообще это дело затягивает.

Малиновский водил меня по хранилищам, показывал мытые картофель и морковь в аккуратных упаковках, — хоть на прилавок, хоть на выставку. И это тоже редкость, когда товар в хранилище соответствует лучшим образцам в маркетинговых витринах.

  • Я люблю всем заниматься фундаментально и начинал с поездки в Институт картофелеводства, где познакомился со всеми и узнал все о картофеле. У них были сорта, амбиции…- попутно рассказывал Сергей Васильевич. —  Но следующим этапом образования были мои поездки в Европу, где я начал сотрудничать с датскими компаниями, начал завозить их картофель, а потом объехал лучших картофелеводов Голландии, Германии. В итоге у меня сложилось мнение, что самый лучший картофель для Украины – немецкой селекции, он отлично подходит к почвенно-климатическим условиям, обладает отличными вкусовыми качествами. Так возникло совместное предприятие Europlant-Украина. Однако это очень тяжелый бизнес, потому что из-за крайне низкой цены на картофель наши сельхозпроизводители не могут себе позволить пользоваться высококачественным посадочным материалом. Мы помогаем выращивать семенной картофель, но продать его крайне сложно. Этой компанией занимается мой старший сын, и, видимо, для нее сейчас трудные времена, которые предстоит пережить.

Кто у нас выращивает «второй хлеб»

– У Europlant такие проблемы только в Украине или в целом по Европе?

– Конечно, это только украинские проблемы. У нас нет унификации законодательства в отношении сертификации, новых сортов, и это сильно сдерживает развитие. Этим озабочена и наша Ассоциация картофелеводов, президент Сергей Викторович Рыбалко, и  ассоциация EuroPotato. Возникают ситуации, когда в Украине цена на картофель «никакая», а в Европе неурожай, и цена отличная. Но мы не можем экспортировать, мы не вписываемся в европейское законодательство по карантинным объектам, не совпадаем.  

– А перспектива унификации законодательства есть?

– Перспектива есть всегда… Ну давайте к статистике обратимся, чтобы понимать, что такое – наше хозяйство и другие  такие хозяйства, как мы. В Украине картофель выращивается на площади 1 миллион 440 тысяч гектаров. Это четвертый или пятый показатель в мире. Мы в 2012 году вырастили 23,5 миллиона тонн картофеля. В Украине потребляется 6 миллионов тонн картофеля и 5 миллионов тонн идет на семена. Площадь агрокомпаний, таких, как мы, составляет 50-60 тысяч гектаров – из полутора миллионов! Вы представляете, какое давление на рынок оказывают частные хозяйства? Но часть профессиональных хозяйств – это 50% рынка, ритейла, супермаркетов. За последние два года осуществился серьезный переход продукции с базара в ритейл. Сертифицированная продукция пошла в продажу. Ценовыми факторами, непросчитанностью себестоимости частники портят рынок. В Европе картофель у производителя стоит 10-12 центов, то есть гривню – гривню двадцать за килограмм. В этом году цена доходит до 30 евроцентов. Суперцена, и все экономически просчитано: из пяти лет – один год совсем плохой, два – так себе, держишься на плаву, и два хороших года.  Заметьте, в Европе все овощеводство базируется исключительно на орошении. Только на севере Польши и еще кое-где, где выпадает 800 миллиметров осадков, они могут обходиться без полива, и урожайность там 50-60 тонн с гектара. То есть, хорошая урожайность при низкой себестоимости, но это исключительные зоны. Если же мы пойдем по пути орошения, мы получим высокое качество и возможность конкуренции. Мы, украинцы, учимся очень быстро, хотя хочется нам всего и сразу, еще быстрее. Наши партнеры приезжают и говорят: «Мы вас боимся, вы такими огромными шагами идете!» Культура производства в сельском хозяйстве растет на наших глазах. Это миф, что нам нужен какой-то инвестор. Дайте условия, поставьте задачи и начертайте цели, откройте рынки – вот что должно делать государство. И люди сделают все без посторонней помощи.

– Без посторонней помощи, как вы, — все принимаете на свой риск, под свою ответственность…

– Я должен учитывать все,  должен реально смотреть на то, в какой зоне я выращиваю картофель: у нас не Крым, но и не север, отсюда возникают предпочтения сорта. Посмотрите на вот эти сетки: немецкий сорт красного картофеля белларосса – лидер сортов, очень стабильный и популярный. Картофель должен быть предназначен для мытья, у него должны быть глубокий глазок, стойкость к механическим повреждениям, он должен хорошо храниться. В реестре сортов много, но для мытья подходят не все. Вкус, механика, хранение, внешний вид – все эти составляющие играют роль. В Европе это выглядит несколько иначе: есть, например, сорт Агата, выращиваемый во Франции, очень красивый, глаза его любят, рука тянется, но по вкусовым качествам посредственный. Но есть и делкатесные сорта. Мы пока только приучаем покупателя ходить за специальным сортом в магазин. До французского изобилия нам далеко, а там есть небольшие картофелинки специально для варки с соусом… Постепенно и мы придем к правильным тонким вкусам. В большинстве случаев у нас пока картофель – это наполнитель, мы только идем к новой культуре потребления. И она нам даст ответы на вопросы, чего хочет потребитель: чтобы его накормили, чтобы дали полакомиться. Каков будет ответ, таков и будет подход. Время оценит, правильно ли наше направление. На рынке – жесткая конкуренция, она рассудит, быть ли на рынке той или иной компании.

Зарисовки с натуры

– Я попал в штат Вашингтон, где выращивается много картофеля, в период, когда там делали фумигацию почвы для лучшего производства. Там выращивали картофель сорта Рассет с вегетацией в 180 дней. 90% продукции там выращивают для картофеля фри, на переработку. Свежей картошки почти нет. Почва своеобразная, это почти пустыня. Еще в годы Великой депрессии на реке были построены 12 плотин, сделан запас воды. И началось картофелеводство. Все сельхозпроизводство ориентировано на переработчика. Работает очень мало людей, нанимают мексиканцев по 6 долларов в час. Работает система. Картофель хранят в буртах шестиметровой высоты. В итоге мы смотрим на то, как должны развиваться рынки и предприятия. По крупицам собираю опыт.

А вот когда ко мне приезжали иностранцы – немцы, австрийцы, они долго веселились, когда увидели старенький ржавый агрегат для погрузки на подворье, – я его специально оставил для колорита. А что? Работает, работу свою выполняет. А потом мы поехали в поле, и, смотрю, веселье у моих гостей пропало. Когда увидели уровень агротехнологий, поняли будущую урожайность, оценили здоровье растений, как-то и челюсти отвисли у них, и тревога какая-то в глазах замелькала. Площади-то у нас не европейские, настоящие… А качество получше западного.

Не раз я видел уборку картофеля в кибуце: прицепы стоят на поле, комбайн копает и заполняет их. Пришла машина, прицепила прицеп и повезла за 40 километров. Все делает один человек, — Малиновский помолчал, а я ждал, к каким же выводам приведут его западные наблюдения. — Огромная наша проблема – это эффективность и производительность труда. Мы все хотим получать большие зарплаты, но у нас слишком много людей, эффективность низка. Но я живу какой-то период под девизом – хранилища! Следующий период: девиз – орошение! А вот теперь – новые методы управления. Сейчас я много времени этому уделяю, чтобы перезагрузить компанию, команду, чтобы дать людям европейские зарплаты.

Шок
и замешательство

– Да, в прошлом году мы пережили шок и замешательство, из-за цен. Как раз и проверилась устойчивость фирмы. Но я сознательно выстраивал структуру мытья, фасовки продукции, а не структуру орошения. Ведь риски очень велики. Земля – не моя, и я не знаю, что будет далее с этой землей. Я владею знаниями, владею техникой, и в любых условиях найду место, где буду выращивать продукцию. Но – для кого выращивать? В Европе – там свой компот. Но и за пределами Европы спросом пользуется только качественная продукция. Выращивать что попало и предлагать грязный продукт – рискованно. Торговые сети не станут играть с тобой. Они закупят где-то на Волыни продукцию и поставят тебя перед фактом: твой картофель должен стоить 70 копеек. Их не интересует твоя себестоимость, у них борьба между собой. Им нужен поставщик прогнозируемый, долгосрочный, с объемами. Сам завези, заплати штрафы, бонусы. Мытая продукция сегодня дает шанс держаться на плаву.

– А зерно вот мыть не нужно…

– Зерном, понятно, заниматься куда выгоднее, чем овощами. При элементарном правильном подходе зерновые культуры выращиваются с 100% рентабельностью. В овощах с нужной структурой вложений мы все чаще вспоминаем чемодан без ручки, который тяжело нести и жалко бросить, столько лет и средств вложено. Но время идет и ситуация меняется в нашу пользу. Важно лишь меняться чуть скорее, чем меняется ситуация. Мой принцип – учиться и меняться всегда. Не может быть такого, чтобы человек закончил какой-нибудь вуз и сказал: «Все, я знаю все досконально и прекращаю учиться». Годы идут, а он говорит, что «сеялка СЗ 3.6 – лучшая сеялка в мире», но этот поезд давно ушел, мир стал другим, и глобально, и в нюансах. Весь современный путь развития – это нюансы, и об этих нюансах никто не говорит, никто не раскрывает секретов. Почему там не такой микроэлемент, а другой; сколько нужно азота, какова должна быть пропорция, чтобы было и качество, и показатели безопасности… Есть свои нюансы, ноу-хау, и у нас, они всегда нарабатываются с опытом.

– Зато с таким качеством вы – желанный гость на внешнем рынке.

– Нас никто не ждет в мире с распростертыми объятиями, и Украине трудно найти свое место. А чего бы стоили Израиль, Голландия, если бы не продавали свою продукцию на внешних рынках? Они пребывали бы в коллапсе, остановились бы в развитии. Фермеры всего мира очень быстро осваивают технологии, все научились качественно выращивать 80 тонн лука, 50-60 тонн сахарной свеклы. Профессионалы по картофелю выращивают не менее 30 тонн и присматриваются к сортам, которые будут давать 40-50 тонн. Интересует прогресс, а не общий вал, который дает 18-20 тонн в частном секторе.

Новая философия сельхозпроизводства

– А где вы берете технологию? Получаете вместе с сортами, вместе с техникой?

– В мире технологиями делятся неохотно. Поездки, посещения хозяйств, общение… Безусловно, основное звено во внедрении технологии – это консультанты. Ведущие производители овощей уже пришли к тому, что качественная продукция в больших объемах получается благодаря привлечению дорогостоящих консультантов, это новая философия производства. В современном производстве задействованы сложные системы, GPS-мониторинг, системы точного земледелия. Дозируется не только количество необходимого внесения NPK, а и в какой фазе, сколько раз, что необходимо растению. За это нужно платить большие деньги консультантам, и они играют большую роль в обучении персонала. Мало купить трактор John Deere. Нужно правильно научить работать на нем. С какой скоростью сажают картофель? Как правильно окучивать, как делать десикацию? Да, урожай есть, но он не убран, и пока он – просто мусор, если его побьет комбайном. Какова глубина, какова заполняемость первого транспортера? Сегодня мы все считаем. И все ведущие предприятия занимаются первичным семеноводством, на базе пяти крупнейших предприятий имеют представительства все селекционные компании мира. И консультанты помогают за год пройти то, что мы про­шли бы за пять лет. Но именно они и обеспечивают диктат технологии. Такой консультант всю жизнь с сыном выращивал 30-50 гектаров картофеля, и бережное отношение ко всему – его сущность. И эти свойства переходят в качество. Зайдите сегодня в сетевые супермаркеты – и вы увидите это качество, в первую очередь, в сегменте мытой продукции. А ведь еще года три назад такого не было! Мытая продукция – это вообще отдельная философия. Вот так развитие и идет.

И мы вполне можем конкурировать. На постсоветском пространстве требования к качеству растут. Посмотрите: в России с этого года ввели норму в 90% мытого картофеля в супермаркетах. Это очень высокий показатель.

Продукция Малиновского, с его собственным брендом, в прежние годы попала бы в списки на присуждение Госпремии. Ровные картофелины, розовые и белые, в сиреневых сеточках, яркая морковь (это в марте!) в филигранной фасовке, – пальчики оближешь. Называется – «Овочиста». Увидите в супермаркете – смело берите с запасом. Домашние спасибо скажут.

Редиска  без культуры потребления

– И каков ваш вал?

– Сегодня общий – более 30 тысяч тонн. Примерно 26-28 тысяч – это картофель, включая семенной. Примерно 3500 тонн – морковь, и 2000 – это свекла, сельдерей и лук. 

– Так для борща еще и капуста нужна.

– Но она не вписывается. Без нее борща не сваришь, но специфика производства и уборки продукции, техника должны быть отдельными… Я готов экспериментировать, но эта культура привносит уж слишком много неудобств в существующую структуру производства. Мы два года делали эксперимент по выращиванию конвейером редиски. Я глубоко изучил опыт коллег с Кубани, из Германии и пришел к выводу, что у нас сегодня нет культуры потребления. Когда у нас появляется огурец-помидор, то редиску есть перестают. А редис —  тотально ручной труд. В Европе редиску рвут на пучок, там есть культура потребления. Или возьмите сельдерей: фермеры быстро подхватили эту культуру, и рынок настолько перенасыщен, что производить невыгодно. Корневая петрушка – хороший продукт потребления в Европе, а у нас нет объемов. Мы вот выращиваем зеленый лук на пучок – и он является ходовым, но как только начинается огурец и помидор спрос падает до нуля. Он может быть в ходу только весной или поздней осенью, и с сельдереем так же, а ведь это – рассада, с января работа ведется… А в нашей зоне выращивать томаты на капельном орошении – вообще не проблема, сто тонн томатов. Мы не знали, куда их девать, когда занимались этой культурой, занимали нишу… Лук должен быть в продаже круглый год. Вообще картофелем я исторически занимаюсь, а в принципе, коллеги говорят, ставку нужно делать на зелень, постоянно пользующуюся спросом.

– Почему же все-таки наши овощи дороже импортных?

– Импортная составляющая – важный фактор нашего бизнеса; и трактор для нас дороже, чем для иностранцев, и упаковочные материалы у нас не производятся. Упаковка может потянуть от гривни до полутора на килограмме продукции – только упаковка! Сейчас мы вышли на более лояльную по ценам Польшу, начинают что-то пробовать и местные производители… А фасовочная техника? Любая запчасть, которая вышла из строя, удорожает продукцию…

Нет овощей без орошения

– Вы, наверное, по орошению прошли все системы, а мы как раз интересуемся этой темой в текущем году. Какие у вас были эксперименты по этой технологии и к чему вы пришли?

– Я спрашиваю своих западных партнеров: какую систему орошения вы порекомендуете? А они в ответ: «Сначала скажи, сколько ты собираешься прожить и как долго ты собираешься работать». От этих ответов зависят и рекомендации. Если ты имеешь долгосрочную перспективу, это будут одни системы, а для краткосрочной перспективы – другие. Но если перейти от шуток к практике, то для картофеля подходят экономичные системы: большая фронтальная установка, круговая или радиальная, либо просто пушка. Для нашей зоны для моркови капля не подойдет, а для лука и томата – отлично. Тут стоят разные задачи – либо устранение поверхностной засухи, либо охлаждение растения, либо получение дружных всходов. Для моркови идеальна система спринклерного орошения, которая применяется во всех южных странах, и в Европе также. Это система трубопроводов, которая быстро разводится по полям, три человека на пять гектаров ее быстро собирают. И осуществляется микрораспыл, профессиональный, в большом объеме. Когда система начинает работать, она создает на поле туман, защищающий растения от засухи, поверхностной в том числе, перегрева. Есть полиэтилен, алюминий, есть оцинкованная труба. Система быстро монтируется и управляется с мобильного телефона. Мы отработали израильские системы, испанские, итальянские. В этом году мы будем внедрять на 20 гектарах обязательно… А это непросто, нужно поменять полтора километра трубопроводов, ведь там должно быть давление в 6 атмосфер. А чтобы добиться давления, нужно поменять насосные станции. Какая ставится задача? Вырастить идеальную морковь, 18-21 сантиметров, не широкую, не толстую, не треснутую, не кривую, для упаковки в один килограмм. Сегодня упаковку в один килограмм ты продашь и в Украине, и в России, если только есть качество. Качество – требование рынка. И это мелкосеменная культура, она требует особой заботы при посеве. Ее постоянно нужно смачивать.

– А какова урожайность картофеля на орошении?

– Ну, у нас не весь картофель на орошении, только 120 гектаров. Валовая урожайность меньше 30 тонн не бывает. Постоянно идет подбор сортов, выдерживающих засуху, которая в последние два года была существенной. На круг мы имеем 32-34 тонны, а есть и сорта, которые дают до 50 тонн.

Вкус детства – это иллюзия?

– Я не от одного человека слышал, что такой картошки, как в детстве, теперь уже не бывает… Я, быть может, по картошке этого так не ощущаю, а вот по томатам – да. Ехал в Австрию к приятелю и прихватил несколько килограммов помидоров с Полтавщины в обувной коробке, сунул в чемодан. Вот томатов там таких точно нету, а полтавские домашние – такие же, как в детстве.

– Согласен. Что такое томаты в Европе? Их сегодня там не выращивают в открытом грунте. Экономика требует выращивания в закрытом грунте, а эта продукция никогда с приусадебными помидорами не сравнится. И сорта, которые выращивались в прежние времена, не были рассчитаны на 100 тонн урожая с гектара – всего лишь на 20-30, но они были сладкие, ароматные. А какое масло было когда-то? Прибежишь, мама тебе намажет кусочек хлеба черного, слюнки текут. Да и редисочка хрустящая в детстве была вкуснее. Кроме того, что сорта и технологии были другими,  это наши воспоминания о хорошем, светлом, стабильном времени… Картошка – тоже приняла на себя груз интенсивности, да и сорта изменились. Была бородянская розовая, невский картофель, домашняя синеглазка. Сегодня мы понимаем, что на одном навозе высококлассный картофель не вырастишь, он будет иметь перекос в сторону азотного питания…

– Но как же вы балансируете в этой ситуации, когда значительная часть усилий уходит на то, чтобы продукция имела товарный вид, лежкость и сохраняла пишевые, вкусовые качества?

– А вот попробуете, одну картофелину сварите, одну испечете, одну изжарите, из одной сделаете пюре. Красный картофель предназначен для варки и жарения, в Европе это четыре типа – жарка, варка, салат и неразваривающаяся картошка. Чипсы – отдельная тема, туда идет картофель с уравновешенным балансом редуцирующих сахаров и сухого вещества. В самом картофеле довольно много воды, и при изготовлении чипсов на один килограмм продукции идет четыре килограмма картофеля. Он должен жариться и не темнеть при жарке, а темнеет картофель от избытка сахара. То есть в картофеле должно быть мало сахара и много сухих веществ.

Секреты и нюансы

– Поговорим о нюансах: есть сорта, есть орошение, но нужна еще и специальная почва, где попало картофель не вырастишь. Почва должна быть легкой, сама структура почвы не должна портить картофель. Легкие оподзоленные почвы, суглинки. И тогда картофель не нужно отдирать при отмывке. Украине нужно всего-навсего 200 тысяч гектаров для выращивания картофеля, совсем не миллион четыреста. И не нужны никакие государственные дотации, нужно только, чтобы был свободный рынок.

– Вы внедряете довольно оригинальную концепцию… У нас большинство аграрных компаний выращивают зерно, а у вас – продукция с элементом доработки. Мне кажется, большинство компаний будут идти к переработке, чтобы иметь торговые марки, конечные продукты… Но у вас доработка – едва ли не главный элемент.

– О нет, не так. Не может быть без одного другого. Крайне сложно сегодня найти сырье, чтобы помыть, и я очень хотел бы разделить эти два бизнеса. Я всюду определяю для себя ориентиры. Есть, например, в Чехии компания «Бранко» – это для меня пример профессионализма. Поехал в Америку – увидел нечто новое, затем – в Израиль, где тоже сформулировалась какая-то цель. Там производитель не выращивает чего-либо сам по себе, он выращивает либо для переработчика, например картофель на чипсы, или для мойщика-упаковщика. А у нас все подсказывает интуиция. Если бы я не почувствовал, что мне нужна килограммовая упаковка моркови, я не ставил бы систему орошения, не инвестировал бы в это. Я борюсь за высшее качество картофеля, потому что думаю о том, где его продать. Если не удастся продать в Украине, я должен знать, куда его смогу отвезти. А выращивать и не знать, куда продашь, – основной источник наших проблем.  Все осуществляется маленькими шагами, но эти шаги нужно осуществлять постоянно.

– А мечта-то какова? Что вы хотите построить в итоге? Вы уже зарабатываете себе на картошку и на обучение детей за рубежом, – чего вам еще хотеть?

– Это ведь процесс. Здесь нет какой-то планки, статуса, имущественного рубежа. Я занимался и занимаюсь тем, что мне нравится. И двигаясь шаг за шагом, я не думал о том, что в итоге будет достигнуто. Главное – согласие с самим собой, гармония в семье, гармония с окружающим миром.

– Быть может, далее должна быть какая-то экспортная фирма?

– Если искать рынки сбыта, то, вероятно, должен быть торговый дом.

– Ну да, если вы будете выращивать, мыть и искать рынки сбыта, то, по крайней мере, две вещи из трех вы будете делать плохо.

– Согласен, но это не мечта, а логический путь развития.

В поиске
специалистов

– Как собирали команду?

– Это болезненный вопрос, но работаю с Житомирским сельхозинститутом, беру выпускников, студентов старших курсов. Не знаю, что мы будем делать с механизаторами через 10 лет. Профобразование два десятилетия не работает, эти специальности не выпускаются. Большие холдинги переманивают специалистов, предлагают высокие зарплаты…  

– Но кадры – не единственный вопрос директора.

– Я вынужден, как предприниматель, глубоко погружаться во все процессы и досконально все изучать. С бухгалтером я разговариваю на одном профессиональном языке, я привык спокойно спать, хотя государственные регулирующие и контролирующие органы продолжают бизнес воспринимать как полукриминальную среду, все действия и факты ставятся под сомнение… Но в любой ситуации предприниматель отвечает на все вопросы, – если есть проблема или задача, он должен найти информацию, найти примеры и решить задачу.

И о мечтах

Я поделился своим видением по поводу того, что процессы, идущие в стране сейчас, ничем хорошим не закончатся, но они обязательно закончатся. Что Украина уникальна среди многих стран тем, что может производить продовольствие в огромных объемах и кормить большое количество стран, население которых постоянно растет, а производство продовольствия ограничено, что мы можем производить экологическую продукцию, которую уже никто в мире производить не может, и что мы можем удвоить (если не утроить) вал производства. Украина может производить продовольствие и интеллект. И на этих двух направлениях нужно сосредоточиться. И если уж производить металл, то – для собственных нужд, наделать арматуры и настроить жилья. Развивать космическую отрасль.

 

– Хочется собрать вокруг себя умных людей, объединить их общей идеей, иметь гарантии безопасности бизнеса и гарантии перспективы… Не хочется только оказаться мечтателем…– глядя в небо, говорит Малиновский.

– О чем бы вы не думали, все равно окажетесь мечтателем.

Илья отправился спать где-то на последней трети наших бесед и путешествий.

Когда ехали к моей машине, брошенной на заправке, Малиновский уже договаривался с кем-то об очередной поездке в Израиль за очередной порцией опыта, наблюдений и ноу-хау.

А я все думал о том, в каком дурацком положении мы все находимся. Когда такие люди, как Сергей Васильевич Малиновский, способны решать любого масштаба задачи, и по созданию рабочих мест, и по качеству продукции выше европейских норм, и по динамике развития, но вот – все мы вместе скованы по рукам и ногам. Скованы нестабильностью, неопределенностью развития страны, мутными законами, безразличием (в лучшем случае) государственных органов. На нас висят, как гири, гроздья чиновников, и заработанные нами деньги уходят в бочку без дна, на которой коряво нацарапано – «бюджет».

По-настоящему государственные люди, гордость Украины, держатся «на плаву» и не могут развернуться в полную силу. Впрочем, предприятие Малиновского – в числе лидеров отрасли и при таком положении дел.

Но горько думать о том, что бы мы могли сотворить в этой стране, что мы теряем с каждым годом.

Теряем здоровье, молодость, силы.

Но не теряем бунтарского духа и надежды, веры и оптимизма.

Именно с этим мы выходим в апрельское поле.