Академику НАН Украины Владимиру Васильевичу Моргуну - 75. Автор более 540 научных работ, монографий, в т.ч. свыше 180 авторских свидетельств и патентов, отец 132 сортов и гибридов озимой пшеницы, кукурузы и других сельськохозяйственных культур, Герой Украины, директор Института физиологии и генетики растений.

Но как не хотелось мне идти к бронзовому монументу с букетом цветов, хотелось поговорить по душам с живым человеком, Атлантом украинской аграрной науки, но все же - остро чувствующим жесткость и равнодушие современности к самоотверженности исследователя, предпочитающей сиюминутный прагматизм стратегиям и перспективам. Ведь Владимир Васильевич - не завсегдатай президиумов. Его место в поле, и там он чувствует себя лучше всего.

И поэтому я без предупреждения и подготовки поехал в институт, прошел по его небогатым коридорам и сел за стол с академиком, как десятки раз садился за стол с фермером, агрономом, директором, конструктором...

И разговор получился без берегов и границ.

Но в нем масштаб личности, мера таланта видны ярче, чем в юбилейном докладе.

Да и приятнее это: голос у Моргуна мягкий, он внимателен и уважителен к собеседнику, тем более, что в отношении современного украинского хозяйства во мнениях и оценках мы единодушны.

 

Истоки и вехи

 

- В советские времена наши достижения были предметом зависти западного мира, и медицина, и космические технологии, и наши сорта - Мироновская, Безостая... А теперь - остро стоит вопрос финансирования науки. С неба ничего не падает...

- Нечасто, во всяком случае...

- Вот именно. Если мы хотим, чтобы наука развивалась, то где приоритетность науки в независимой Украине? Где уважение к учителям, ученым, медикам, военным, этим традиционно почетным профессиям?

- Это правда...

- Я родом из села, - Чигиринский район, который на днях будет отмечать 90-летие, село Новоселица. Мой брат, генерал в отставке, руководил охраной всех Президентов, и мы с ним приедем на юбилей района. Вот так у нас в Украине - из одной хаты вышли академик и генерал. Будем встречаться с земляками. 

Я - академик-секретарь, в нашем Отделении общей биологии НАН Украины 28 учреждений. Я также исполняю обязанности директора института физиологии и генетики растений. По сути, нет вопроса по растениям, которым бы не занимались в нашем институте. Кроме того, как Вам известно, я - генетик-селекционер, мною создано немало сортов.

- Вы для себя, как ученый, как личность, как украинец - расставляете какие-то вехи на жизненном пути? Какие-то моменты достижений, новых этапов?

  • Конечно, есть такие вехи... Я беру это крупными мазками. Школьное детство, прошедшее в селе. Родители работали в колхозе. И я, сельский хлопец, закончил семилетку в родном селе, а потом три года ходил 10 километров пешком в Медведевку, где была школа с восьмого по десятый. Помню - получил аттестат, и по дороге домой грянула гроза, пошел ливень. Свернутый в трубочку аттестат я пытался укрыть на груди, согнувшись, бежал домой. Затем я поступил в техникум в Кировоградской области, впервые покинул дом и три года осваивал профессию. Был направлен на работу управляющим делянки. Но техникум я закончил на «отлично» и попал в пятипроцентную квоту имевших право поступать в вуз без экзаменов. Но, пока я работал агрономом, привилегии отменили, и мне пришлось сдавать экзамены в сельхозакадемию. Я экзамены сдал и поступил на агрономический факультет. Учился с радостью, был Ленинским стипендиатом. Но с первого курса пошел к профессору Зеленскому на кафедру селекции, поскольку дед мой привил мне интерес к селекции, он был садовником, занимался сельской селекцией. Все было не случайно. На кафедре семеноводства был кружок, в нем я и занимался первыми исследованиями и опытами. И это привело меня в аспирантуру, в эпоху конца лысенковщины. Хрущев поехал в США к Гарсту, посмотрел, какая там кукуруза, и нам разрешили учиться, экспериментировать, заниматься классической генетикой. У нас еще создавались сорта, а там уже - гибриды, создавались самоопыленные линии, и от скрещивания получался эффект, названный гетерозисом. Кукуруза на 25-30% увеличила продуктивность. Хрущев, увидев это воочию, приехал и сказал: конец лысенковщине, давайте будем заниматься наукой. За миллион чистым золотом купили десять самоопыленных линий, привезли в СССР, и тогда началась эра создания гибридной кукурузы. Будучи аспирантом, занимался этим и я. В этом направлении я работал более двадцати лет. В СССР было такое объединение, называлось - «Север», поскольку стояла задача создания раннеспелой кукурузы, межлинейной, не сортовой. Тогда в СССР засевалось кукурузой 22 миллиона гектаров, от Волынской области до Приморского края. Это были позднеспелые сорта американского происхождения, и они не всюду вызревали. А на севере они успевали дать только зеленую массу. И вот, когда убирали эту кукурузу, из нее текла вода, поэтому немцы называли такую массу «грюнвассер». Конечно, и на корм она не годилась, молоко от таких кормов не текло. И было Постановление ЦК КПСС, обязывающее селекционеров создать межлинейную кукурузу, которая бы вызревала за 90 дней. Над этим и работало объединение «Север». Эта задача была выполнена. Три украинских учреждения, наш институт, институт земледелия и Черкасская опытно-селекционная станция и почти все учреждения Севера, работавшие на объединение, создали такие гибриды и внедрили их на большой площади. Это был прорыв в новую эпоху, наши украинские гибриды высевались на 5,5 миллионах гектаров. Семена производились в Украине. С того времени раннеспелая кукуруза начала вытеснять малопродуктивные культуры, ячмень, овес.

- Но ведь 90-дневная кукуруза - наверное, не очень урожайная?

- Но ведь мы говорим о Севере, не о Юге, о Нечерноземье, о больших площадях, где бы кукуруза дозревала до молочно-восковой спелости на силос. Академик Кулешов в свое время говорил: северная зона кукурузосеяния лежит через Киев. Это означало, что выше Киева кукурузы не было, но наша раннеспелая изменила ситуацию. Белоруссия, которая тогда лишь знакомилась с экзотическим растением,  сегодня выращивает тысячи тонн кукурузы, в том числе, и семенной.

- Да, сейчас ведь идет речь о закупках чуть ли не полумиллиона тонн белорусских семян кукурузы...

- Да, я в курсе дела. Благодаря этой работе я стал Лауреатом Государственной премии СССР. Это большой почет. Мне, заместителю руководителя объединения, доверили докладывать Горбачеву о выполнении задачи партии, о создании раннеспелой кукурузы. Это была первая биотехнология, широко внедренная в производство и работающая по сегодняшний день. Заметим, что создание гибридной кукурузы сегодня приравнивается к открытию ядерной энергии по экономическому эффекту. Гибридная кукуруза дала толчок к тому, что гетерозис начал применяться на всех культурах, где это возможно, явление гетерозиса уже используют во всех гибридах помидоров и огурцов. По пшенице массово он не применяется. Есть природное препятствие: у пшеницы тяжелая пыльца. Если бы мы добились пыльцы весом как у ржи, то сегодня имели бы полностью гибридную пшеницу. А, поскольку пыльца тяжелая, она падает вниз и не опыляет материнскую культуру.

- Вы полагаете, это возможно?

- Думаю, да, методы генной инженерии дают такую возможность. Гибридная пшеница уже есть, но она пока нерентабельна. Нерентабельно семеноводство, поскольку очень узкие полоски материнских и отцовских форм. Это - вопрос перспективы. Все, что мы видим, обусловлено всего-навсего двумя видами наследственной изменчивости. Это комбинативная - результат скрещивания уже известных генов, и мутационная. А мутационная связана не с гибридизацией, а с химической перестройкой самой молекулы ДНК. Третьего вида не существует.

 

От господдержки к лишению конкурентных преимуществ

 

- Итак, Вы занимались гибридизацией, зародившейся в США...

- Да, открыл это явление Джон Шелл, хотя и не знал о нем, а занимался лишь генетикой количественных признаков и делал самоопыление этих линий, чтобы изучить, как наследуются отдельные элементы, ряды, масса зерен. И он скрестил, и  увидел невероятную кукурузу, которую дали депрессивные линии. Так было открыто явление. Но американская позднеспелая плазма нам не подходит, и мы не могли ее прямо использовать. Нам нужно было создавать на основе их плазмы  раннеспелый материал, нужно было прививать холодостойкость. Двадцать лет работы, и мы получили собственный результат и заняли раннеспелой кукурузой миллионы гектаров.  В моей научной карьере овладение и применение явления гетерозиса - это сознательный результат моей работы.

Раньше государство стимулировало семеноводство, финансировало создание отцовских форм. По непонятным причинам наше руководство открыло границы импортным семенам. Импортных семян завозится чрезвычайно много. Посевы отечественной кукурузы резко сокращаются, и это вызывает у нас беспокойство. Если политика государства не изменится, то сортовая политика, не только по кукурузе, но и по другим культурам, будет формироваться за границей.

- Но с зарубежным опытом Вы, безусловно, хорошо знакомы?

- Ежегодно мы проводим большой международный День поля, с представителями правительства, Верховной Рады, с зарубежными учеными. Я – «моряк дальнего плавания», обощел все океаны на «Академике Вернадском», много видел примеров замечательного опыта, выдающихся людей. Здесь у меня в кабинете  сидели 12 космонавтов, мы принимали участие в программе Каденюка. Приходилось мне работать и в США, и в Германии… Моими учителями были и профессор Зеленский, с которым много работал, и те, кого не довелось увидеть – Вавилов, это и те светочи науки, труды которых я знаю наизусть. Но главным моим учителем и наставником является академик Б.Е.Патон, которому я безгранично благодарен за постоянную поддержку и помощь. Это очень широкий круг людей. Сегодня с институтом работают более 65 самых крупных фирм, объединений. Институт сегодня продал более 2500 лицензий на использование наших сортов, представьте себе эту цифру.  Наши сорта высеваются в Украине на площади свыше 1,7 млн га. Это четверть площадей всей озимой пшеницы с валовым сбором зерна 5,8 млн тонн, что на 83% обеспечивает потребность населения Украины в продовольственном зерне, составляющей 7,0 млн тонн.

- Я вот думаю о кукурузе, которой мы выращиваем чуть не 20 миллионов тонн…

- Да, она в основном продается за границу, поскольку у нас животноводство сильно отстало. Но Вы же знаете, что значит – вывозить сырье…

- И все же – почему нашим гибридам сложно конкурировать с западными?

- Потому что условия конкуренции неравны. Вот Вы купите у меня семена – и мы пожмем друг другу руки, и на этом общение завершено. А если купить семена у заграничной фирмы, то Вас могут свозить во Францию, например. Так ведь мало кто из наших фермеров бывал во Франции, это аргумент. Это мелкий фактор, но все имеет значение… Главный – это политика государства. Ведь семена – бездонная яма. Если мы покупаем за границей завод, то он будет работать у нас десятилетия, а если семена, да еще и с геном стерильности, то они применяются только один раз, в следующем году нам опять нужно покупать семена. Если уж нам нравятся иностранные сорта и гибриды, то нам нужно купить лицензии, выращивать на собственной территории, обрабатывать на своих заводах.  Есть собственник этих семян, созданы рабочие места, а за рубеж мы платим 7-10% роялти, это мировая практика.  А если мы импортируем семена, в несколько раз дороже отечественных по стоимости, и регулярно поддерживаем экономику зарубежных, более развитых стран, такая политика выглядит недальновидной. Понятно, если это временное явление, но если это стало законом, то, конечно, это конец отечественной селекции. Есть государственный реестр, и в нем 52 процента отечественных сортов и 48 – зарубежных. А уже было и наоборот. А что это означает? Если отечественные сорта вытесняются из реестра, то они неминуемо затем будут вытеснены и с посевных площадей. Европа это прошла, - Венгрия, Румыния. Нужно развивать отечественную селекцию, нужно создавать рабочие места в Украине. И средства тоже нужно оставлять здесь. Я не политик, но вижу, что происходит с отечественным семеноводством…

- Да и то, что происходит с отечественной политикой, мы тоже видим. Давайте не будем говорить об этом.

- Да, лучше не будем. Просто констатируем, что в отрасли семеноводства политика требует резкого улучшения.

- Тем более, что в технологиях и организации украинского сельского хозяйства, да и в мировом сельском хозяйстве, мы переживаем революционный период. Он начался с «зеленой революции»…

- Да, это следующий этап нашей беседы. Мы с Вами поговорили о гетерозисе, а «зеленая революция» и мутагенез – новый этап повышения производительности сельского хозяйства.

 

Какие урожаи стыдно получать в Украине

 

- Но безусловно и то, что после преодоления населением планеты 7-миллиардного рубежа, цены на продовольствие уже не будут существенно снижаться, они будут только повышаться. И в этом плане я не вижу оснований для гибели украинской селекции, места в отрасли хватит всем. В украинский потенциал входят не только украинские черноземы. Ведь, поездив по миру, мы видим, что люди выращивают и на глинах и на камнях урожаи, лучше наших. Украинская мысль, энергетика творчества, трудолюбия и таланта, заложенная в трудах того же Вавилова, философия украинского земледелия – это тоже составляющие украинского потенциала.

- В 2007 году на уровне ООН впервые официально было признано наступление продовольственного кризиса. С того времени годы пошли все лучше для агрокомплекса ?????), а сейчас уже полностью осознаны три критических вызова для цивилизации – нефть, газ и продовольствие. Я занимаюсь этими вопросами и считаю: хлеб – это наша нефть и даже больше, чем нефть. Мы должны стать могучей житницей Европы. Но мы должны сознавать, что Украину с 25-30 центнерами с гектара в Европе никто серьезно воспринимать не будет. Поэтому мы создали клуб «100 центнеров». В Европе 6-10 тонн с гектара, а в Украине с нашими черноземами получать такие низкие урожаи стыдно. В Китае – 43 центнера. Но там почвы и климат куда хуже. Еще Вавилов говорил, что, как ни удивительно, урожайность культур зависят не от плодородия почв, а от уровня культуры нации и ее экономического могущества. Нам нужно браться за голову и начинать уважать самих себя. Нашей национальной идеей должно стать создание могучей аграрной державы. У нас работящий и талантливый народ, хорошие ученые. Нужно еще государственное понимание. Например, Академия на 2013 год финансируется на 60% от потребности. Думаешь, как эти помещения содержать, как их отапливать…

- Тут мы вплотную подходим к вопросам мутагенеза наших политиков.

Владимир Васильевич шутку оценил, улыбнулся, но перешел к мутагенезу вполне всерьез.

- Да, кроме классического метода есть и мутации. Они бывают спонтанными, поскольку у нас радиационный фон существенный, да и химические вещества могут вызывать мутации, и индуцированными, путем внесения мутагенов, которые в сто и более раз повышают вероятность мутации. Мутации бывают полезными и вредными. Вот чернобыльский фон вызывает уничтожение нашей наследственности, животных и растений. Большинство мутаций там вредоносна. В воду попадает какая-то часть радионуклидов, и в питьевую, и в использующуюся для полива. А в радиационном эффекте дозы нет, даже стимулирующая доза способна вызывать генетические изменения. В этом коварство радиации вообще. Но это явление можно использовать и на пользу. Норман Борлоуг, Нобелевский лауреат, подумал: а почему бы не скрестить вот эти карлики, заморыши, со здоровой пшеницей в полях? Когда появились у нас Мироновская 808 и Безостая 1, у нас произошел качественный прыжок по производительности, поскольку эти сорта существенно превышали по урожайности все ранее созданные. Их высевала и Европа, и Канада, эти сорта имели значение для многих стран мира. Но, когда возросла химизация, начали производить больше удобрений, эти сорта отработали свое и стали тормозом в развитии продуктивности: от увеличения количества удобрений вырастала зеленая масса, пшеница полегала, а роста продуктивности уже не было. Начали думать: что же делать, чтобы использовать новые возможности удобрений, средств борьбы с вредителями? Таким образом, скрестив высокорослые хлеба с карликовой пшеницей, в мире получили новый тип: полукарликовую пшеницу. Поскольку эти пшеницы развивались в Латинской Америке, Индии, они имели большое социальное значение и внедрялись на огромных площадях. А что происходило в Украине? Пшеница Борлоуга была яровой. А яровая пшеница в Украине не имела экономического значения, в отличие от озимой. Коллектив авторов, в том числе, и наш институт, и Одесский селекционно-генетический, Херсонский, Харьковский, Мироновка, объединились и трудились 21 год, и в итоге создали принципиально новый тип полукарликовой озимой пшеницы.  Она была создана методом мутагенеза частично, затем скрещиванием с нашими высокрослыми сортами. Эта пшеница уже полностью внедрена на основных площадях Украины. И эта корткостебельная пшеница позволила экономить удобрения и направлять ресурсы не на рост стебля, а на развитие колоса. Работа была отмечена Государственной премией Украины. В основном в Украине выращивается два типа пшеницы: высокоинтенсивная короткостебельная пшеница, и среднерослая, поскольку в Украине урожайность – 35 центнеров с гектара. Многие хозяйства неспособны выдерживать надлежащее количество удобрений,  не все соблюдают технологию, и мы, селекционеры, вынуждены идти чуть-чуть назад, создавать среднерослые и высокорослые сорта, интенсивные, для таких хозяйств. А хозяйства, которые владеют технологией и потенциалом, требуют высокоинтенсивных сортов, типа «Смуглянка», - короткостебельный сорт, испытанный в 17 регионах. Официальные данные - 90-115 центнеров с гектара, такова ее урожайность. Сейчас «Смуглянка» занимает большие посевные площади, и этот сорт создан для хороших хозяев, для высоких технологий.

- Вы гордитесь этим сортом?

  • Безусловно, горжусь. К таким шедеврам относится и «Фаворитка», которая выдала 131 центнер с гектара в производственных условиях.

 

Роялти - еще одна проблема украинской селекции

 

- Вы создали сорт... Что дальше? Как он производится, распространяется?

- Сорт создается 15 лет.

- Почему так долго?

- Можно бы и ускорить, но нужно иметь фитотроны, чтобы получать два поколения в год, однако фитотронов нет, мы избавились от них, чтобы экономить электроэнергию. Затем селекционер выращивает семена и передает на государственные испытания, которые длятся три года. Испытания проводятся на всех государственных сортостанциях Украины. После этого принимается решение ввести сорт в реестр. После этого учреждение, создавшее этот сорт, и другие субъекты, имеют право высевать сорт на полях Украины. Долог этот путь. С нами работают базовые хозяйства, которые получают семена прямо из института. И дальше - в производство. Сорта оформлены патентами, авторскими свидетельствами. И если какое-то хозяйство хочет высевать «Смуглянку», оно должно купить лицензию и по этой лицензии выплачивать роялти. Но Вы ведь знаете, что происходит с роялти: песни поют, а роялти авторам не платят, так же и с техническими новинками случается. У нас хороший Закон об авторском праве, но он не работает. Ранее в СССР роялти выплачивало государство, селекционеру и учреждению. Теперь сбор роялти переложили на учреждения - авторов сортов. Но институт не располагает мощными юридическими службами для такой работы. А если наши сорта выращивают 2500 хозяйств, могу ли я, не имея соответствующей структуры, судиться с неплательщиками роялти? Не платят роялти 80%!

- А каковы размеры роялти в масштабах конкретного хозяйства?

- Размеры зависят от того, что выращивает хозяйство - элиту, супер-элиту, первую репродукцию. Это 6, 7, 8 процентов от суммы реализации. Для небольшого хозяйства эта сумма посильна, однако нет у нас - дисциплины. В США невыплата роялти - это уголовное дело. Во всем мире селекционные учреждения финансируются за счет роялти и реализации оригинальных семян. У нас один такой канал не работает.  Реализация оригинальных семян есть, но не все институты имеют базы для выращивания семян. Не у всех есть семенные заводы. И этот источник финансирования не полностью используется.

- Но Вы-то, я знаю, располагаете хозяйством.

- Да, у нас 971 гектар земли, наше хозяйство занимается выращиванием семян. Мы выращиваем самую высокую категорию семян, которые попадают в семенные хозяйства областей, и там производится супер-элита. А супер-элита попадает в хозяйства низшей категории, где производятся промышленные семена для посева по всей территории Украины.  Но уже шесть лет мы ведем судебные тяжбы, потому что очень хотят забрать эту государственную землю в частную собственность. В законах сказано, что земля научных учреждений закреплена за академиями и не подлежит приватизации, однако мы все время находимся в судах...

- Вроде бы 900 гектаров - не такой уж лакомый кусок...

- Земля под Киевом имеет очень высокую цену. И отпускается как правило на «безоплатной основе». Вы же юмор цените? Приехал человек из Ивано-Франковска, - ему дали шесть гектаров на «безоплатной основе»... Это отдельный вопрос. Но - чрезвычайно мешает... И правительство нас поддерживает, и господин Азаров, но есть другие течения, которые мешают...

- ... которые мешают заниматься наукой, - вздохнули мы с академиком одновременно. - К сожалению, к сожалению... Не удается нам быть исключительно учеными или исключительно журналистами, все время приходится отвечать на вызовы времени.

- Взять ученого и поставить во главе института... В советские времена я тоже был директором, но мы были директорами-учеными, и я гордился тем, что в биографии была строка - не судился и не был осужден. А теперь я уже более, чем в ста судах поучаствовал. Раньше государство оберегало свою собственность, никто не мог забрать у института землю или корпус. Помните, в Ленинграде, в блокаду, в институте растениеводства люди умирали от голода, а запасы генофонда не трогали? Там мой земляк работает теперь директором; институт, бывший раньше на отшибе, теперь находится в черте города, и сразу нашлись охотники оттяпать корпус. Путин приехал и сказал образно: «Оторву голову». А у нас так никто не скажет. Грех жаловаться, нам помогают и районные, и областные органы, и правительство, время от времени мы суды выигрываем, но не видим в этом процессе ни начала, ни конца. Я своего заместителя, член-корреспондента Виктора Валентиновича Швартау, держу только на судах, он может порассказать много. И голова уже у него поседела, и угроз наслушался... Но я верю, что придет время, и наука будет финансироваться надлежащим образом. В постановлениях Верховной Рады записано - на науку 3% ВВП. Сейчас, правда, и 0,33% не получается. Но еще есть школы, еще есть большой потенциал. Ведь держится 80% посевов на отечественной пшенице! А почему? Потому что пшеница - неудачный объект для захода иностранных компаний. Из-за роялти, кстати. Ведь гибрид ты не составишь, его нужно покупать ежегодно. А сорт - уж если ты купил, то можешь десять лет пользоваться. Только роялти плати. А у нас же никто платить не будет. С сортами есть риск неполучения роялти.

- Скажите, Владимир Васильевич, чего Вы ждете в ближайшем будущем?

- Вы о стране? О науке?

- Я о личном. О нашем с Вами. Мое личное и ваше личное - это и есть будущее страны.

- Я говорил Вам, что сорт создается 15 лет. Селекционеры - это оптимисты. Вы можете себе представить радость, когда я впервые создал сорт? Я ведь закончил аспирантуру, стал руководителем отдела, от меня ждали результатов. И работаешь пять лет, десять лет, а - не получается! И думаешь: а способен ли вообще к такой работе? Академик Соколов как-то сказал: если селекционер создал сорт, который занял сто тысяч гектаров, то жизнь он прожил не зря. В конце концов, мои сомнения были разрешены, сорт получился. Я в жизни оптимист. Я считаю, что мы покончим с нашими рудиментами советского прошлого, мы перейдем к новой философии политической, экономической жизни, мы увидим пользу науки и будем патриотами нашей Украины в широком понимании этого слова, и возродится наша наука, и наше сельское хозяйство, и мы будем получать европейские урожаи. И будем жить богато.

- Во что Вы верите? В Бога? В трудолюбие, в человеческий талант, - за счет чего осуществятся оптимистичные ожидания?

-  Я верю в наши амбиции, в козацкую славу. Я вижу славное наше прошлое - и таким прошлым можно рассчитывать на светлое будущее. Что касается Бога, - верю. Я верю, что есть высшая сила, как бы ее ни называли, могучий космический разум, гениально сконструировавший нашу планету. Я верю, я верю.

В росте населения планеты виноват, в основном, аграрный сектор. Европейская цивилизация выросла на пшенице и ячмене, азиатская - на рисе, американская - на кукурузе. Как только научились производить нужное количество зерна, население умножилось. А теперь к 2050-му году на планете будет 9 миллиардов жителей, и, чтобы прокормить их, требуется увеличить производство продовольствия в два раза. На планете не существует знаний, способных ответить на вопрос, каким образом это может быть сделано.

- И нет стран, кроме нескольких, способных значительно увеличить производство продовольствия. К счастью, Украина входит в число считанных стран, способных на это.

Звезда Героя - не главная награда Моргуна, не главный итог 75-летнего жизненного пути. Его звёзды - это золото сортов пшеницы, которыми прирастает могущество независимой Украины. Это ученики и последователи. Это соратники, верящие, что Атлант выдержит все натиски и трудности и выведет институт и всю науку на светлую воду.

Мне известны амбициозные планы некоторых больших агропромышленников касательно создания частной науки, собственных институтов и университетов. Не правильнее ли подставить плечо уставшей бороться украинской науке, встать рядом с Атлантом?