Вырастить хороший урожай – вот наша главная задача.

Всегда она была такой, но в последние годы (а они же – первые годы настоящего успеха, роста и развития АПК) обнаружились нюансы. Оказывается, вырастить урожай – это только часть нашей главной задачи. Оказывается, нужно приложить немало усилий для того, чтобы получить максимум зерна при минимуме затрат. То есть вырастить хороший урожай с хорошей (то есть невысокой) себестоимостью. Оказывается, крайне важно зерно высушить (желательно недорого), перевезти (желательно подешевле) и продать (как можно дороже), и все это – ключевые моменты, поскольку без них хороший урожай – просто гора скоропортящегося продукта.

Сельхозпроизводство стало бизнесом, а в бизнесе, как затевать, если ты не знаешь, кому ты это продашь. И за сколько.

Времена, когда коммивояжеры скупали зерно на току за наличку, за смешные деньги, у закредитованных крестьян, прошли. Началась эра зернотрейдеров.

В этой связи меня всегда остро волновали вопросы: поскольку зернотрейдеров в мире десяток, а в Украине – лишь один украинский, не происходит ли монополизация рынка? Не душат ли грабительскими ценами купцы и переработчики земледельца? 2012-й год показал, что вроде бы не душат, цены были аномально высоки. 2013-й год – наоборот. Но в 2013-м цены на зерно резко снизились на мировом рынке, так что вроде бы зернотрейдеры опять ни при чем.

В общем, блуждать в парадоксах и флуктуациях рынка в одиночку – занятие бесполезное, и журнал «Зерно» обратился с предложением побеседовать обо всем начистоту к одному из самых авторитетных экспертов и участников рынка – Виталию Шраму, директору по торговле ДП «Сантрейд». Для непосвященных – это структура одного из самых именитых мировых зернотрейдеров Bunge, 100 % американская компания. Однако «Сантрейд», Bunge в Украине, ведет не только торговую деятельность. Мощная логистика, эффективное производство – это тоже Bunge.

Зона ответственности

– В нашей компании я отвечаю за торговлю, за логистику, за элеваторный бизнес в компании, практически за все, исключая торговлю бутылочным маслом… – Виталий, нахмурившись, перебирал в памяти свои зоны ответственности. Внешне он как бы соответствует масштабу Bunge, где все большое и серьезное. В украинском подразделении компании работает почти 1200 человек.

– Имеется в виду, исключая торговлю подсолнечным маслом для розничного рынка?

– Именно. Компания Bunge в Украине владеет Днепропетровским маслоэкстракционным заводом, где производится подсолнечное масло под разными торговыми марками (флагманом является «Олейна»), пятью линейными элеваторами (два в Одесской области, по одному в Кировоградской, Винниц ой, Днепропетровской). Bunge входит в пятерку крупнейших украинских экспортеров. В прошлом году мы через наши терминалы перевалили 2 млн 292 тыс. т зерна, и наша доля рынка составила 23 % экспорта сои, 12 % экспорта кукурузы. Я люблю эти две культуры, считаю их самыми перспективными для производства в Украине и самыми эффективными для зарабатывания денег. По бутылированному подсолнечному маслу у нас самый старый и самый узнаваемый бренд: «Олейна» производится в Украине с 1998 года и является первым бутылированным рафинированным подсолнечным маслом, произведенным в Украине. Сейчас пришла новая команда, и мы расширяем гамму брендов. Появилось, например, нерафинированное масло «Олейна «Духмяна Першого Віджиму». К этому продукту требуется семечка особого качества, мы называем такие семена «золотыми» не только за их высочайшее качество, но еще и потому, что в Украине не так много сырья, удовлетворяющего наши жесткие требования.

– А по каким признакам велся отбор?

– Компания контролирует не только условия, в которых выращивается подсолнечник, но и как он транспортируется и хранится. Семена для «Олейни «Духмяної Першого Віджиму» перевозятся в специальном автотранспорте и хранятся в отдельном элеваторе. Кроме того, если нет возможности отобрать семена, которые не требуют сушки, то тогда используется современная газовая технология, а не традиционный для Украины дизель, являющийся одним из основных источников загрязнения подсолнечника таким опасным канцерогеном как бензапирен. Жесткая многоступенчатая процедура отбора, контроля и предупреждения загрязнения семян – и все это для того, чтобы произвести пахучее домашнее масло, качественное и абсолютно безопасное.

Где фермеру взять деньги на посевную

– Если вам небезразлично, как выращивается подсолнечник для вас, вы интересуетесь и агротехнологиями?

– Безусловно, интересуемся. Компания с 2006 года успешно реализует Программу префинансирования (форвардных закупок урожая) фермеров, работающих на площадях от 50 до 20 тысяч гектаров. На данный момент сумма закупок в рамках программы составила 64 млн долл., а ряд ее участников вырос из небольших фермерских хозяйств в довольно крупные сельхозпредприятия, многие из них увеличили свои земельные угодья в 2-3 раза.

– Но вы выдвигаете какие-то требования к соблюдению технологии?

– Это второй этап. Три года назад мы сформировали команду; у нас работает 10 агрономов, технологов, и начали выдавать фермерам не просто деньги, а семена и средства защиты растений. Как американская компания, работаем только с первоклассными компаниями, «Сингента», «Монсанто» и другими. Объем этого бизнеса небольшой, сегодня это 30 миллионов долларов. В моих планах и планах компании – увеличение финансирования фермеров до 100 миллионов долларов, потому что это – будущее. В перспективе фермеры будут получать технологии с агрономическим сопровождением. Опыт у нас пока невелик, – в одном семенном хозяйстве мы разместили заказ, предоставили туда посевной материал канадского производства, там нам вырастили сою на 96 га. Выращенные семена пошли к фермерам. Почему мы полагаем, что способны вырасти в три раза в этом бизнесе? Потому что им никто не занимается, это ниша. Есть компании, которые просто дают деньги под урожай; есть компании, которые торгуют семенами, СЗР, но никто пока не торгует технологиями профессионально. Есть желание, хорошая команда и база для формирования товарных партий – наши элеваторы в ключевых аграрных областях Украины. Кроме того, компания намеревается расширить свой парк высокотехнологичных элеваторов в Украине до двенадцати, этот план утвержден. Значит, расширится и программа сотрудничества с сельхозпроизводителями.

Растет терминал

– Все будет зависеть от ситуации в стране, – вплотную подошел к представлению большого проекта Виталий. – В ближайшие три года, после завершения достаточно большого проекта, который мы сейчас реализуем, потребуется развитие локальных трейдерских сетей – они будут наполнять созданные мощности. Наш комплекс должен через два года перерабатывать, переваливать 4 миллиона тонн продукции. В 2010-м году мы начали строить и в 2011-м запустили в Николаевском МТП зерновой терминал мощностью 120 000 тонн единовременного хранения и успешно его эксплуатируем. Эффективность этого направления привела к тому, что материнская компания выделила нам средства на вторую и третью очередь терминала. В октябре-ноябре мы планируем задействовать вторую очередь, которая будет включать шротный и масляный терминалы. Мы уже получили средства на третью очередь, будем строить большой маслоэкстракционный завод, который будет перерабатывать 2 400 тонн подсолнечника или 1 700 тонн сои в сутки. Полный объем этих инвестиций – почти 300 миллионов долларов. Вот этим всем хозяйством я и руковожу. Есть чем заниматься.

– Любопытно… Ведь в последние годы во многих компаниях инвестиционные программы были приостановлены, у людей бизнесы отбирали, правила игры были непонятны…

– Мы в 2010 году не остановили наших программ, проинвестировали первую очередь. Нам было достаточно тяжело вести строительство, был непростой формат общения с властями, но мы все это пережили и продолжаем строительство. Вторая очередь терминала будет включать специализированный склад для всех продуктов завода – шрот, лузга, такого склада пока в Украине ни у кого нет. Затем будет сдан масляный терминал, а третья очередь – это собственно завод, мультикраш, способный перерабатывать и семена подсолнечника, и сою. Здесь нужно пояснить, что профессиональный термин – «краш», происходит от английского crush – давить, дробить, и производители подсолнечного масла активно пользуются им.

Уникальность украинской сои

– Сою тоже будете перерабатывать на масло?

– Основной продукт переработки сои – это все-таки шрот, соя этим кардинально отличается от других культур, ведь в подсолнечнике основной продукт – масло, а шрот вторичен. Соевый шрот – это протеин, и в Украине уже появляется культура применения этого продукта, который еще три-четыре года назад у нас считался экзотикой. Соя – самая профитная культура для сельхозпроизводителя. По прогнозам наших аналитиков, производство сои в Украине в ближайшие пять лет увеличится в разы. Единственным сдерживающим фактором сегодня является отсутствие нормальной технологии. Сейчас все хотят украинскую сою, потому что она не совсем качественна по содержанию протеина, как ни парадоксально. Соя, производящаяся в Бразилии, Аргентине, по протеину выходит на 35-36 %, а украинская соя – 31-32 %.

– Канадские сорта могут содержать и более 40 % протеина…

– Такие сорта есть, но у меня статистика – по тем кораблям, которые я отгрузил, и по тому продукту, который я перевалил. Украинская соя, поскольку она «недопротеиненная», дешевая, и ее с большим удовольствием смешивают с высокопротеиновой соей. Когда 10 процентов низкопротеиновой сои добавляют в 90 % высокопротеиновой, разница нивелируется, а выигрыш в конечной цене существенен. И альтернативы украинской сое не существует. Пока украинская соя на рынке небольшой игрок, ее всего 1 млн 200 т – 1 млн 300 т, но когда будет три миллиона, уже будет интереснее. А в цифру три миллиона я легко верю, даже при увеличении внутреннего потребления. Площади под соей растут.

Дорогая наша логистика

– В вашем понимании – «все будет хорошо» – как выглядит?

– Не стану говорить о вещах, о которых говорить неприятно… Полагаю, будут приняты нормальные законы, будут устранены лишние бумажные препятствия, которые мешают сегодня развиваться бизнесу.

– Этот процесс уже пошел потихоньку… Он обозначен, по крайней мере…

– Я тоже активно принимаю участие в этом процессе, общаюсь со всеми отраслевыми ассоциациями, с теми, кто пишет изменения к законам. Сегодня есть диалог с законодателями, идет ежедневная работа. Второй вопрос – правильное использование инфраструктуры. Если убрать нецелевое, неправильное использование подвижного состава и задействовать имеющуюся инфраструктуру эффективно, Украина уже сейчас может экспортировать 50 миллионов тонн ежегодно. Если мы устраним «прямые варианты», к которым прибегают некоторые участники рынка…

– Что кроется за этим термином?

– «Прямые варианты» – это ситуация, когда какая-то группа людей изымает из нашего парка в девять тысяч вагонов тысячу вагонов и переваливает не через терминал, а «прямым вариантом». Эти вагоны скапливаются на узловой станции, там идет сбор партии товара, и в этот период времени вагоны не двигаются, они стоят. «Прямой вариант» был актуален тогда, когда в стране не было достаточного количества портовых мощностей. Сегодня порты могут переваливать гораздо больше, мощностей достаточно. «Прямой вариант» сегодня кроме порчи продукции и неэффективного использования вагонов ничего не дает. Но главный мессидж – это возможность уже сейчас экспортировать 50 миллионов тонн ежегодно. Поэтому инфраструктура будет развиваться, она еще не наполнена. Логистика в Украине пока дорога, но с наполнением инфраструктуры стоимость этих услуг будет снижаться. Больше денег будет оставаться производителям, больше денег будет инвестироваться в сельское хозяйство, будет больше урожай.

– Кажется, в прошлом году железная дорога брала за транспортировку тонны зерна 70 долларов…

– Наверное, если везти из Западной Украины в Луганск, такая цифра могла быть, но в среднем транспортировка до порта колебалась в пределах 35-40 долларов.

– Все равно дорого.

– Дорого, но у нас сегодня есть монополист – «Укрзалізниця»…

– Но ведь у нас сегодня есть возможность что-то поправлять, вы сами говорили, есть диалог с властью.

– Можно поправлять, если это поправит рынок. Если поправить что-то искусственно, ничего хорошего не получится. У нас есть альтернатива железной дороге, это автотранспорт. Если железная дорога не изменит ценовой политики, товаропотоки переключатся туда.

– Но ведь в прошлом году, писали в СМИ, и услуги терминала стоили очень дорого, 22 доллара. А в России, приводились цифры, услуги терминала – 7 долларов за тонну.

– Это ошибочные данные. Россия сегодня устанавливает неоправданные, самые высокие цены за перевалку. Так, в Новороссийске перевалка стоит сегодня 30-32 доллара за тонну. У нас же, в американской компании, которая платит все необходимые сборы и налоги, ставка перевалки сегодня около 18 долларов за тонну. И мы прогнозируем снижение ставки по мере развития инфраструктуры и по мере роста конкуренции. Мы являемся публичным терминалом – любой человек, который хочет получить у нас услугу, может прийти и получить ее. Терминальный бизнес мы считаем бизнесом отдельным. Мы не дотируем терминальным бизнесом торговлю и наоборот. В России не хватает перевалочных мощностей, поэтому там и перевалка 30 долларов. Там все портовые мощности попали в одни руки… Если рынок цивилизованный, он регулирует правильно. Есть примеры в постсоветских республиках, Лиепая, Вентспилс, – там перевалка стоит 5-6 евро. И в Руане она тоже стоит 6 евро.

– Так лучше везти зерно в Прибалтику, у нас с ними железнодорожная колея одинаковая.

– У нас колея одинаковая, но это совсем другой рынок. Там вы попадаете в северные моря, откуда везти можно только в Норвегию, Финляндию. А наши основные рынки – та часть Европы, где зерновые не растут, это Испания, это Египет. Кроме того, на пути в Прибалтику лежит Белоруссия, через которую проехать недешево, может обойтись в 50 долларов за тонну. Мы это просчитывали. Как Bunge, мы являемся миноритарными акционерами Лиепайского терминала, у нас там доля около 30 %. Но, к сожалению, достаточно сложно направить туда поток из Украины при наличии собственного профитного актива и высокой железнодорожной составляющей.

– Я заговорил о расценках логистики, потому что эти цены больно ударили по аграриям в период низких цен на зерно…

– При невысоких закупочных ценах, да еще и после тяжелой влажной уборки, многие сельхозпроизводители находились на грани рентабельности. Украина – очень весомый игрок на рынке, но она пока не формирует цены на зерно. Все-таки США выращивают сегодня 300-350 млн т кукурузы, а Украина – 20-25. И Слава Богу, что 25, потому что шесть лет назад у нас было шесть миллионов. Мы сегодня практически устранили вопросы по качеству. Если раньше украинское зерно считалось проблемным по качеству и его дисконтировали, то сегодня, по нашему опыту, мы отгрузили 1,5 миллиона тонн кукурузы, и у нас не было ни одной рекламации и ни одного возврата. А основная часть товара ушла в Египет и Европу, там очень жесткие требования к качеству.

– А качество страдало из-за засоренности и бактериозов?

– Проблемы с качеством были с битым и поврежденным зерном… Люди раньше не понимали, что такое FAO и убирали кукурузу с влажностью 35 %, потом ее сушили, и качество снижалось. Если сегодня технология лучше и культура земледелия выросла, зерно легче доводить до экспортного качества.

Сегодня нас интересует средиземноморский рынок. Есть Египет, Испания, мы серьезно конкурируем с Россией. Есть еще Саудовская Аравия, которая потребляет большое количество ячменя. К счастью, Украина стала его гораздо меньше выращивать, потому что это неприбыльная культура для сельхозпроизводителей. Аграрии заменили его кукурузой. Наши направления включают и Алжир, и Иорданию, все присутствуют, но основной рынок потребления нашей продукции, кукурузы и сои, именно таков.

Почему Bunge в Украине никогда не останавливает развития

– Почему вы не остановились в инвестициях в 2010 году и не останавливаетесь сейчас? В 2010-м было понятно, что пришла власть, которая не даст развиваться бизнесу… Сейчас напряженная ситуация…

– Не остановили по одной простой причине: потому что верили, что этот бизнес нужен здесь. К тому же мы знаем, что легких путей не бывает. У нас всегда была гора вопросов, нам не возвращали НДС. У нас около 560 млн гривен невозврата НДС, но мы никогда ни с кем не договаривались ни о чем, ни о каких коррупционных вариантах возврата. Мы продолжали инвестировать, строить, развиваться. На нас заводилось безумное количество всевозможных дел, но мы не шли ни на какие сделки с законом или совестью.

– А что вы делали в период, когда экспорт зерна и вовсе был закрыт?

– Ждали, пока нам дадут возможность экспортировать, сдавали документы, ходили за разрешениями, теряли долю рынка…

– Вы не производите впечатления человека, который может аргументировать – «мы работали, потому что мы верили…» и так далее. Есть у меня подозрение, что вы базируетесь на серьезных прогнозах и серьезной аналитике.

– Наша аналитика очень проста. Потенциал Украины сегодня использован на 50 %.

– Может, даже на 40 %.

– Может, и на 40 %, я готов вам уступить в этой дискуссии. Вся наша аналитика и прогнозы в долгосрочной перспективе говорят о том, что наша компания должна быть здесь, должна развиваться, должна осуществлять реальные инвестиции в реальные проекты.

Для кого год будет хорошим, для кого – нелегким

– Каковы ваши прогнозы на текущий маркетинговый год?

– Текущий год будет сложным для Украины в части объемов, потому что нестабильность политической ситуации сказалась на недофинансировании некоторых циклов аграрных технологий. Экспорт Украины складывается сегодня из двух основных культур – кукуруза и пшеница. Если в этом маркетинговом году до июля экспорт кукурузы будет 19-19,5 млн т, то, по прогнозам аналитиков, мы ожидаем снижение экспорта до 15-16 млн т, за счет уменьшения площадей и снижения прибыльности сельхозпроизводителей. Если в этом году Украина экспортирует всего до 34 млн т зерна, то в следующем – около 30 млн т. Прогнозируя снижение экспорта на 4 млн т, мы предполагаем меньшую загрузку элеваторов и терминалов, меньше объем перевалки, меньше поступлений в бюджет. Мы видим прогноз по ценам на перспективу. Исходя из этих данных, сельхозпроизводители, которые снизили площади под кукурузой и увеличили их под сою, заработают больше. Кто заменил посевы ячменя подсолнечником, соей, также заработает больше. Для сельхозпроизводителей в целом год будет хорошим, а вот у секторов логистики, терминалов будет выше конкуренция. А если есть конкуренция за объемы, которые нужно перевалить, это автоматически снижает ставку перевалки.

Переработчики цен не устанавливают, они борются ценами за сырье

Я решил прояснить в беседе с директором ДП «Сантрейд» одну острую тему, которая прошлым летом возникла на семинаре семеноводов «Маисадур» – тогда представителя Bunge фермеры буквально заклевали нападками, почему цена на семечку так упала, дескать, переработчики щемят производителя… Так ли было?

– Скажите, вы в курсе, что во многих регионах собирали в прошлом году по 40-50 центнеров подсолнечника с гектара? Была цепочка уникальных достижений по урожайности.

– Я в курсе урожайности, но у меня нет данных по исключительному увеличению урожаев. Хотя год был урожайным, собрали примерно 10,8-10,9 млн т. Официально перерабатывающие предприятия рассчитаны на 11 млн т без учета заводов, которые будут запущены в этом году. Объем переработки у нас превышает объем урожая, и даже если вырастет валовой сбор, переработка все равно будет опережать.

– А на вывоз подсолнечника введена запретительная пошлина в 17 %…

– Она уже не 17 %, а 12 % после вступления Украины в ВТО и постановлений правительства. По-моему, она должна остановиться на 11-ти процентах. Но жать масло все равно сегодня выгоднее, чем продавать сырье. Если мы посмотрим на объем экспортируемого подсолнечника, то увидим крайне малые партии, не оказывающие никакого влияния на рынок.

– Но что получается? Рынок монополизирован маслоэкстракционщиками, продавать можно только им, поскольку есть пошлина на вывоз, они же и диктуют цены…

– Сейчас пошлина – не 23 %, которые были раньше, и введена она была очень мудро. Ее введение позволило сохранить украинскую перерабатывающую промышленность, дали возможность ей развиться. Когда мы перерабатываем сырье в Украине, то продаем уже готовую продукцию, с добавленной стоимостью, сохраняем рабочие места. Сегодня каждая вторая бутылка подсолнечного масла, которая продается в мире, – украинского производства. Мы полностью покрываем свои потребности, это наш национальный продукт. И экспортируем мы не только сырое масло. Только наше предприятие продает рафинированное масло в десятки стран, в том числе европейских.

– Но после уборки урожая цена на семечку была вдвое меньше, чем в прошлом году.

– Она была не вдвое ниже, хотя снизилась существенно. Это исключительно влияние факторов рынка. Если мы посмотрим на уровень маржи, которую получают крашевые предприятия, то увидим, что она действительно в сентябре – ноябре выше, чем в январе. Это то, что диктует рынок.

– У нас переработки больше, чем производства. И так сложилось, что переработка в руках нескольких субъектов…

– У нас в рынке переработки всего лишь 5 %, мы не большие игроки, но там серьезная конкуренция сегодня: есть «Кернелл», есть Cargill, у которого два производства, есть «Креатив», есть «Гленкор», есть «ВиОйл», есть «Майола», есть МХП, который запускает уже второй завод, и монополии никакой нет. Цена на масло колеблется, а закупочная цена на семечку остается достаточно высокой, потому что кто-то всегда нуждается в сырье. А пока объем производства будет отставать от объема переработки, цена будет сохраняться рыночной.

– Вы хотите сказать, что производители масла не диктуют цены производителям семечки?

– Я хочу сказать, что производители масла сегодня конкурируют между собой за семена подсолнечника. И я не верю в то, что эти люди когда-нибудь договорятся между собой и пойдут на картельный сговор, как случается между владельцами супермаркетов… Я в этом рынке 10 лет, и в плане закупки семян подсолнечника сговор я считаю невозможным. Если украинские компании еще могут договориться, то западные компании к ним точно не примкнут. Мы в таком сговоре никогда не будем участвовать.

Глобальное потепление – коснется ли оно бизнес-климата?

– Прогнозируете ли вы улучшение бизнес-климата?

– Мы на это очень надеемся, мы это прогнозируем. Ведь кроме реализуемого проекта у нас есть еще амбициозные проекты. Улучшение бизнес-климата неминуемо, потому что мы считаем, что все плохое осталось позади, все лучшее – впереди. Сделаны первые шаги, есть первые законы, направленные на улучшение бизнес-климата.

– Но эти первые законы и постановления – контурные. А вот какие вещи вы видите базовыми?

– Базовые вещи – это устранение чрезмерного количества проверяющих органов, инспекций, комиссий. Мы подготовили для всех участников рынка аналитику о хлебных инспекциях, о сертификатах. Ни в странах Евросоюза, ни в Америке, ни в Австралии, в странах – основных участниках рынка, нет такого количества абсолютно ненужных документов. Второе – это защита собственности, прозрачное налоговое законодательство и установление правил игры на нормальный период времени. Правила не должны меняться сегодня и вступать в силу завтра.

Бизнес должен быть красивым

– Где вы учитесь, где повышаете свой профессиональный уровень? Бываете в Америке, на  других предприятиях Bunge, общаетесь с сельхозпроизводителями?

– Я много общаюсь со своими коллегами, бываю в Америке, посещал наш терминал в Новом Орлеане (США), который, имея емкость хранения в 100 000 тонн, в год переваливает пять миллионов тонн кукурузы и еще три миллиона тонн краша. Там рядом стоит маслоэкстракционный завод.

– Как им это удается?

– Вот так они работают. Налаженная технология. Терминал находится на Миссисипи, в Кукурузном поясе, где находятся все кукурузные элеваторы. У нас хороший контакт с нашими европейскими предприятиями, мы обмениваемся опытом, участвуем в митингах, тренингах.

– А прибыль вы вывозите?

– Мы сегодня зарабатываем меньше, чем получаем от материнской компании в виде инвестиций под новые проекты. Наши заводы являются бюджетонаполняющими предприятиями. Мы платим все украинские налоги.

– Но ведь материнская компания имеет видение о сроках окупаемости инвестиций.

– У нас есть бизнес-план, и мы руководствуемся им. Когда мы выполняем бизнес-план и показываем заданную норму прибыльности, с нами говорят о следующих проектах и инвестировании в развитие.

– Вы все же предприятие инфраструктуры… Общаетесь ли вы непосредственно с сельхозпроизводителями, знаете ли их проблемы, надежды, потребности?

– Мы постоянно непосредственно общаемся с сельхозпроизводителями – от малых фермеров до больших холдингов, выстраиваем с ними долгосрочные взаимовыгодные отношения, и они видят в нас надежного партнера, способного дать хорошую конкурентную цену, хороший комплекс услуг по перевалке зерна на экспорт, по услугам хранения зерна на наших элеваторах.

– Какого вы мнения об украинских аграриях?

– Украинский аграрий в последнее время сильно изменился. Люди начали дорожить своей репутацией, своим именем, своей историей отношений с компаниями. Такой же отклик они получают от нас. Мне очень нравятся перемены, которые происходят с украинскими производителями, особенно с теми, кто не стремится бездумно увеличивать земельный банк, а кто борется за рост культуры производства, уровня технологий, за красоту бизнеса, который они ведут. Может, это пафосно звучит…

– Да нет, не пафосно. Это как раз тонкое наблюдение: украинские аграрии стремятся к тому, чтобы их дело выглядело эстетично в самом широком понимании этого слова, чтобы оно было красивым, современным, аккуратным, чтобы, занимаясь им, можно было получать подлинное удовольствие.

Текст – Юрий Гончаренко