Третий год подряд на Международной агрономической олимпиаде компании «Август» первое место завоевывает агроном из Украины

Весенняя дорога на Черкассы через Кагарлык, Мироновку – что может быть лучше, когда весна такая ранняя, теплые дни первых недель марта изумляют своей искренностью, а ведь обычно в это время еще морозы и снег отвоевывают уходящей зиме еще недели, дни жизни.

Как необходима сейчас мне такая дорога, это синее небо и теплый ветер, чтобы хоть немного смягчить непрекращающееся давление тревоги, стрессы от плохих новостей, то состояние, в котором все мы живем последние месяцы, независимо от того, какие у нас взгляды и какие политические убеждения.

И как исцеляет беседа с человеком, который полным ходом готовится к посевной, который несет бремя ежегодных забот земледельца. Быть может, он тревожится так же, как и я, даже наверняка, но высокого своего труда не прерывает, а если не прерывает, значит, все на земле произойдет своим чередом: солнце будет всходить на востоке, всходы появятся в срок, зло будет побеждено.

Роман Стецун – знаком мне давно, он уже неоднократно принимал участие в агрономических олимпиадах, организуемых компанией «Август». В этом году олимпиада проходила в Белоруссии, было немало участников из разных стран, а победителем стал именно Роман. Кстати, два предыдущих победителя тоже выступали в журнале «Зерно», в прошлом и позапрошлом году, и оба они – наши соотечественники. Третий год подряд на международном уровне лучшими агрономами становятся украинцы.

Не севооборот – чередование культур

Стецун работает в ПАО «Науково-виробнича фірма «Урожай». Компания входит в состав МХП с объемами по Киевской и Черкасской областям в 76 000 га земли.

– Не маленький кусок работы, – сказал Роман.

– А какую должность вы занимаете?

– Я – агроном Центрального офиса по защите растений. У нас есть 15 филиалов, 14 из которых занимаются выращиванием сельхозпродукции, а одно предприятие – обслуживающее, оно же занимается обеспечением перевозок. У нас пять основных культур по профилю – кукуруза на зерно, подсолнечник, соя, рапс, пшеница, и два года назад мы начали вводить в сево обороты озимый ячмень. Хотя мы говорим не о сево обороте, мы говорим о чередовании культур, более-менее целесообразном. Поскольку у нас более 50 % кукурузы, то есть у нас поля, где кукуруза по кукурузе – 2-3 года, но эта культура выдерживает.

– Культура-то да… А что показывает анализ почвы?

– Анализы хорошие, гумус не снижается. Ну сами посудите: мы вносим на 15 тысячах гектаров куриный помет с птицефабрики, в Каневской зоне. У нас все сбалансировано, мы выращиваем сидераты, масличную редьку и горчицу, это тоже дает органику. Сидераты высеваем после озимых культур, тут у нас все четко, заделываем в почву как органическое удобрение.

– У вас, таким образом, коммерческий севооборот…

– Да, севооборот у нас ориентирован на выход денег, что я считаю нормальным в современных условиях. Но программу против истощения почвы мы реализуем, вносим органику, занимаемся мелиорацией почв, я не вижу проблем с этим.

МХП покупает зерно у структуры, входящей в МХП

– Кукуруза, понятно, идет на нужды МХП, на корма. Любопытно, чувствуете ли вы ценовые колебания, которые всех беспокоят?

– Безусловно, колебания цены мы чувствуем. Есть экономическая целесообразность затрат, и согласно ей мы планируем наши расходы, в том числе и по статье – защита растений, мы просчитываем, насколько будут эти затраты оправданы. Все просчитывается при составлении бюджета, и этого бюджета мы придерживаемся, чтобы в итоге получить прибыль. Мы же не благотворительная компания, и МХП тоже заинтересован в прибыли.

– Мне неизвестна структура экономических взаимоотношений внутри холдинга… Но ведь МХП, частью которого вы являетесь, покупает у вас кукурузу.

– Покупает, забирает на переработку, затем комбикорм передает на птицефабрики. Можно ли сэкономить на защите

– В итоге возникает бюджет, в котором некая часть предусмотрена на защиту растений… – Кстати, у вас есть секреты – на чем можно сэкономить?

– Защита – такое дело, что, сделав все необходимые вложения и сэкономив на ней, можно потерять все. Экономить нужно с умом. Если ты понимаешь, что какой-то вредитель не так уж страшен для урожая или какой-то сорняк не нанесет существенного вреда, то можно и сэкономить. Но вот по заболеваниям – ты лишен возможности прогнозировать их развитие, и невооруженным взглядом рассмотреть их не удается. Тут лучше не рисковать. Наши лабораторные исследования находятся на низком уровне, чтобы в текущем режиме, в период вегетации, контролировать развитие болезней. Тут приходится работать на опережение.

– Каким образом вы делаете прогнозы развития вредителей, сорняков, заболеваний?

– Под каждую культуру мы разрабатываем систему защиты. Смотрим на историю полей, каковы были предшественники, каков был фон засоренности, какие технологические операции применялись. Если производилась безотвальная обработка почвы, то, понятно, все сорняки, как были, так и останутся на поверхности. Если была вспашка, качественно выполненная, то можно поберечь гербициды. Если были вредители, нужно смотреть на циклы. У некоторых вредителей циклы развития – от трех до шести лет, у того же проволочника. Если на этом поле отмечались повреждения всходов кукурузы или подсолнечника, значит, они будут продолжаться на протяжении ряда лет. Если был на озимой пшенице посевной щелкун (ковалик), то мог отложить яйцо и проявится после такого предшественника. Все это анализируется. По болезням мониторим от посева до уборки. Есть еще и прогнозы от Держголовзахисту, но они общие. Они не дают конкретики по развитию вредителя в этой зоне, а кроме этого они часто повторяются из года в год. Да, набор вредителей не меняется, но бывают годы, когда тот или иной вредитель в определенном регионе может быть не критическим, а таких прогнозов никто сделать не может. Я не вижу, чтобы отслеживалась динамика популяции.

– Конечно, проще объявить, что вредитель будет, чем взять на себя ответственность спрогнозировать его незначительную популяцию в этом году…

– Я понимаю, что система прошла реформирование, но хорошего обеспечения лабораториями до сих пор там нет. Такая же проблема по лабораторной проверке пестицидов. Наши лаборатории способны определить только количество действующего вещества в препарате. В продвинутых лабораториях могут не только проанализировать действующее вещество, но и определить, есть ли в препарате вредные для растения примеси. Скажем, действующее вещество может быть нормально очищено, а может быть с примесями, которые разлагаются три-четыре года, оказывая последействие, особенно на двудольные культуры… Сегодня это проблема, и мы сталкивались с ней. Нам нужно было проверить качество препарата, мы кинулись по киевским институтам, и нам сказали: а у нас нет эталонного образца, с которым мы могли бы сравнить. Если вот фирмаизготовитель предоставит нам эталонный образец, то мы можем определить. Но это же не метод работы! Сельхозпроизводитель часто стоит перед выбором: нормальное ли действующее вещество? Хорошего ли качества препарат? В моей практике попадались препараты, когда действующее вещество было в норме, а вот формуляция была совсем не та. Если нужно было заложить эмульгатор, масло, которое застывало при температуре –5 градусов, то в препарате было заложено масло, застывающее при +2. И в опрыскивателе такой препарат становился киселем. В теплых условиях препарат работал, а в холодных – никак не хотел. По оригинаторам я с таким не сталкивался, вопросы порой возникают по генерическим компаниям, хотя некоторые генерические компании работают с высоким качеством и гарантиями и имеют лаборатории, сертифицированные в Европе. Очень важно применять препараты профессионально, понимать, в каких условиях, на каких почвах применяется препарат. Следует понимать, что некоторые эффективные препараты при определенных условиях могут дать фитотоксичность. Нужно понимать нормы внесения и влажность, при которой работает препарат. Для каждого препарата мы тщательно прописываем работникам филиалов рекомендации, при каких условиях вносить, каким образом, прописываем нюансы, вариации, которые мы выявили в практике и которые не обозначены в инструкциях изготовителя. Есть, например, инсектицид для рапса с нормой внесения, зарегистрированной в Украине, 70 граммов на гектар. Растворить 70 граммов в ста литрах воды – это очень непросто, сами посудите, какое количество действующего вещества попадет на квадратный метр. Но есть нюансы: при работе с этим препаратом нужна мелкая капля. Значит, нужно брать распылители – максимум, троечку, создающие туман. Вот тогда растет эффективность препарата. Можно в этом случае добавлять прилипатель или распространитель, вот из таких нюансов состоит правильное внесение.

Растение должно быть сильным

– Да, когда-то я с французским фермером общался, тот говорит: сделал анализ, буду вносить 23 грамма бора на гектар.

Я подивился такой щепетильности.

– Если взять тот же бор, то на рапс мы даем до 300 граммов на гектар, в один заход – осенью, и весной – в период стеблевания. Потому что осенью бор выполняет функцию устранения дуплистости на рапсе. А вот весной мы даем его тогда, когда уже регенеративные органы начинают развиваться, чтобы он стимулировал выделение нектара, пыльцы, улучшал опыление. Бор сам по себе – малоподвижный элемент. Мы применяем бор отечественного производителя, нас устраивает это по ценовой политике, и качество вполне удовлетворительное. Мы анализировали украинский рынок микроудобрений, смотрели, что к чему, и поняли такую тенденцию: растение требует определенного количества микроэлементов, и этот комплекс можно купить и за большие деньги, и за разумную цену. Сегодня в Украине есть несколько производителей, которые подтянули свою технологию на современный уровень, и с этими препаратами можно работать, не переживая за их качество. Качество у них стабильно. Мы работали с препаратами Реакома, потом на рынке появился Квантум с более интересными предложениями.

– Но ведь применяете не только бор…

– По рапсу мы применяем бор и квантум масличный, по озимой пшенице – дважды полный комплекс микроудобрений, а по кукурузе – еще и хелат цинка, в зависимости от того, внесен ли у нас куриный помет, есть или нет цинковое голодание в начальных стадиях развития. Бор даем и на подсолнечник, на сою – комплекс для масличных. Мы видим, какой препарат дает самую ощутимую прибавку урожайности, и на этот препарат ориентируемся. Порой хочется сделать побольше, но мы видим, что нашу хотелку может не выдержать бюджет.

– Как я вижу, вы защиту рассматриваете не чисто как применение ядохимикатов, грубо говоря, но все эти подкормки включаете как средство стимулирования сопротивляемости растения вредителям и болезням…

– Лично я рассматриваю защиту как защиту, но в целом наш отдел рассматривает ее комплексно. Нужно, чтобы растение было сильным и здоровым, чтобы самостоятельно могло сопротивляться неблагоприятным влияниям, поэтому мы смотрим, сколько мы дали азота, фосфора, калия, сколько дали серы, чтобы стимулировать процессы в растении, сколько мы дали магния на озимой пшенице, в какие периоды мы можем повлиять внекорневыми подкормками. Ведь есть критические фазы развития растения, когда идет налив зерна, и туда нужно дать всю энергию, а не в развитие биомассы… Все эти процессы мы анализируем и контролируем в комплексе, чтобы влиять на конечный результат. Но я специализируюсь на защите. Раньше тянул всю агрохимию, но с увеличением площадей функции начали разделяться. Мало найти какой-то препарат, нужно посмотреть, как он укладывается в технологию, можем ли мы его применить, есть ли у нас «окно» для его внесения или мы можем внести его с чем-то в комплексе.

Природа реагирует адекватно

– Вы за последние несколько лет видите динамику процесса? Куда мы движемся как сельхозпроизводители и куда движется природа? Меняются ли вредители, заболевания, сорняки? Результат мы видим: производительность растет, валовой сбор растет, растет технологичность и культура землепользования. Все эти процессы мы видим. А вот как реагирует природа?

– Природа реагирует адекватно. Год на год не попадает, одинаковых годов не бывает. Однозначно уже другая сумма температур. И весна резче начала переходить в лето. Еще вчера лежал снег, а сегодня на поле уже пыль. Сжимаются сроки подготовки, ускоряются процессы. По кукурузе, мы видим, есть определенные сдвиги: гибриды, которые стабильно работали в нашей зоне, начинают снижать результативность, а лучше себя показывают более ранние или более поздние гибриды, поскольку период цветения попадает на очень высокие температуры. Бывает, что попадает в нормальные условия опыления, зато период налива зерна попадает на нехватку влаги. Происходят изменения климата. Производители уже научились делать все достаточно грамотно, они понимают, куда и как они идут, но очень активно повлиять на природу мы не можем. Нам приходится подстраиваться под имеющиеся условия и пытаться выжать из того, что нам дано, максимум. По кукурузе у нас сегодня – вопрос стабильности. Мы должны понимать, на какой урожай с гектара мы можем стабильно выходить, эффективна ли наша технология, позволяет ли она нам получать прибыль. Но вижу я у нас и последнюю тенденцию – частичную переориентацию на зерновую группу, пшеницу, ячмень, потому что кукурузы уже достаточно. Мы вышли на базовые показатели, которые обеспечивают необходимые объемы для МХП. По результатам прошлого года по зерновой кукурузе мы получили 94,3 центнера с гектара в зачетном весе, то есть уже очищенная, при влажности 14 %, на элеваторе; по подсолнечнику – 41,2 центнера с гектара, соя – 26,8, рапс – 36,5, озимая пшеница – 69,9, а озимый ячмень – 41,9 центнера с гектара. По некоторым культурам хотелось бы улучшить показатели…

– Например, по сое…

– Да, именно, мы хотим выйти по сое на урожайность за 30 центнеров с гектара и постепенно движемся к этой цели.

В сельхозпроизводстве место есть для каждого

– Как вы думаете, какая форма хозяйствования для Украины оптимальна? Малые фермерские хозяйства, промышленные, тысяч по 5-10? Гиганты-холдинги? Вот мне не совсем понятно, как вы справляетесь со своими 76 тысячами…

– Хозяйствовать должны все формы, и фермер, и холдинг, и 15-20-тысячник. Вопрос лишь в том, что если фермер на своих ста гектарах будет выращивать только зерновые культуры, он прогорит. У него будет постоянная нехватка оборотки, он будет идти по грани. А вот если он будет искать ниши, где можно заработать больше денег с гектара, в этом случае у него будет шанс выжить и развиваться. У многопрофильного хозяйства в 10 тысяч гектаров уже есть какой-то резерв прочности. Можно подтянуть и финансы, и оборотные средства есть. В холдинге еще легче подтянуть деньги. Сегодня государству нет смысла ломать холдинги, а такие призывы иногда звучат. Есть понятие продовольственной безопасности государства и понятие экспортного потенциала. Малые производители сегодня закрыть эти вопросы не смогут. Реальная ситуация такова: сегодня сельхозпроизводителю лучше не мешать. И тогда все формы гармонизируются.

– Разрушить холдинги сегодня нельзя… Это реальные бизнес-структуры, созданные согласно законодательству.

– Есть, конечно, холдинги, которые набрали чрезмерное количество земли и теперь не знают, что с ней делать. Рекрутеры от них звонят занятым людям, предлагают перейти туда, но все же знают ситуацию. Отвечают: какой смысл к вам переходить, если у вас главный агроном меняется каждый год. Это ненормальное явление. В компании должна быть четко определена политика и должна быть стабильность, тогда люди будут держаться своих мест.

Преимущества холдинга: агроном может специализироваться

– Я вижу, что на вашем участке как раз преимущества холдинга видны – вы имеете возможность специализироваться.

– Так ведь при таких объемах все в одних руках не удержит никто. Главный агроном у нас координирует работу всех агрономов направлений. Я занимаюсь защитой, у меня есть структура, отвечающая за поставки СЗР. Есть агроном-агрохимик. Есть и агроном по науке, который закладывает опыты. Идет поиск: что в нашей зоне может дать дополнительную прибыль, то ли это лишние 10 кг минудобрений, то ли защита на 5 гривен дороже. Есть агроном по кормам. Есть агрономы, отвечающие за определенные зоны, кусты. В холдинге, как на большом предприятии, нужно распределять обязанности.

Олимпиада… без подготовки

– Да, а кроме этого необъятного круга обязанностей еще и агрономические олимпиады.

– Мне моя доця сказала: папа, ты что-то расслабился в этом году. Почему, спрашиваю? Говорит, в прошлом году к олимпиаде ты готовился, что-то читал по вечерам, а сейчас, вижу, у тебя вдохновения нет. Отвечаю ей: у меня просто времени нет из-за работы, хочется просто выспаться. У нас как раз шло формирование бюджета, расчетные таблицы, ввод каждого филиала в баланс… А относительно олимпиады, я уже понимал, куда еду. На победу, конечно, не надеялся. На региональных олимпиадах я уже трижды занимал первые места, попадал на Международную. По официальной регистрации участие принимали 57 лучших агрономов из нескольких стран. Олимпийский пакет состоял из 78 вопросов. На каждый вопрос отводилось от 45 секунд до минуты, включая сложные вопросы, требующие расчетов. Было у меня и несколько вопросов, где я понимал, что кое-что уже крепко подзабыл. Например, с буряком я последний раз сталкивался в 1993 году. И это был тот еще буряк. И вопрос – какое у него соцветие, заставил напрячься. Я набрал 59 баллов, а второе место занял соперник с результатом 58 баллов. Агрономический коллектив был очень сильный, люди с опытом. Были вопросы и по защите, и по минеральному питанию, и по биологии развития растений.

– Вам было трудно?

– Я бы сказал, нелегко. Когда закончил отвечать, понял, что было очень жарко.

– И каков приз для победителя в этом году?

– Автомобиль – Renault Duster. Но пока еще не вручили, – на встречу ко мне Стецун приехал на «Ниве-Шевроле», служебной, я предполагаю.

– Ну вы уже во дворе квадратик подмели для нового автомобиля?

– Да, знаете, каждый вечер, когда приезжаю домой, две девушки у меня спрашивают: «Где наша машина?» Жена и дочь… Но компания «Август» всегда выполняет свои обязательства, мы ведь пользуемся некоторыми их препаратами, у нас долголетнее надежное сотрудничество.

* * *

– Как реагируете на политическую ситуацию, на ее остроту? На работе это сказывается?

– Честных людей во власти очень мало, они там не выживают, вот наша проблема. А что касается внешнеполитической ситуации, это грязная политика, это оккупация, кто бы какими словами это не называл, не маскировал. Пока у нас нет никаких установок что-либо сокращать, сворачивать, мы работаем в полном объеме и по намеченной программе. Нам, украинцам, нужно дать возможность самим разобраться в своей стране и самим навести порядок. Если нам не помешают, то мы потихоньку, за несколько месяцев приведем все в порядок.

Текст – Юрий Гончаренко