Единоличник неистребим

А я вот никогда особенно не тяготился вопросом – как будет выживать малый фермер, как переживет полосу невзгод маленькая агрофирма. Потому что фермер, единоличник, тяжко работал и трудно выживал всегда, во все времена. Ему никогда не было легко, он не знал золотых дождей и у кромки его поля не переворачивался «КамАЗ» с пряниками. Его иногда целенаправленно истребляли голодомором, выселениями, лагерями. А он жив.

Отеческой заботой о маленьком фермере всегда озабочены политики, пустоболы, медезвоны, которые по фермерским спинам восходят на ступени ВР и забывают о фермерах навсегда. Меня больше интересует вопрос – как живут и выживают крупные компании. Ну посмотрите: сейчас, в актуальных ценах, при необходимых затратах хотя бы в семьсот долларов на гектар, на сорок тысяч нужно 28 миллионов долларов.

Ну да. Сколько угодно можно перечитывать эту строчку. Будет 28 миллионов долларов. А если вложиться по тысяче, то 40 миллионов.

И где их взять??? – смотрят они на нас честными глазами, слегка затуманенными слезой печали.

А где ваши предыдущие деньги? От проданного урожая? Кредиты? Деньги от размещения на IPO?

Впрочем, тут начинаются сложные аргументы.

Нет, в отношении крупного землепользователя у меня нет никакой предвзятости. Хочется понять, как он думает, как действует, хочется честного взгляда. Поэтому наш сегодняшний собеседник – известный в Украине специалист, агроном высокого класса, Желько Эрцег, зарубежный специалист, возглавлявший в Украине не одну крупную компанию с банком земли от сорока тысяч.

Это редкая возможность познакомиться с мнением украинского практика и зарубежного эксперта в одном лице.

«Агроном в сапогах», лучший тракторист

Внешность у Эрцега колоритная, но то, что он югослав, пожалуй, видно, есть в нем какие-то черты горца, гостя с Балкан. Хотя – какой он гость, он в украинских полях хозяин, а в Киеве – киевлянин, живущий здесь уже много лет.

 

– Вы – серб, как оказались в Украине, да еще и в самой перспективной ее отрасли?

– Я практически всю жизнь работаю в аграрной сфере, мое первое образование – агрономическое. Семь-восемь лет я проработал «агрономом в сапогах», набирался опыта, в одном из лучших хозяйств в Сербии. Меня интересовало все, связанное с сельским хозяйством. Пытаясь ответить на вопрос – зачем я занимаюсь сельским хозяйством, – начал углубленно интересоваться экономикой. Даже в статусе агронома я сам делал все экономические расчеты, осваивал бухгалтерские компьютерные программы, считал себестоимость, изучал технику, инженерную часть, особенно глубоко – средства защиты растений (по-видимому, потому, что это очень дорогая составляющая агропроцесса. – Ред.). И теперь я иногда шучу, что самый лучший тракторист в компании – это я. И боюсь, это правда. Я просто люблю эту сферу. Тракторист – это не просто водитель трактора, это человек, который и сеет, и опрыскивает, понимает, что происходит у него за спиной. Вот это – хороший тракторист, а не тот, кто крутит руль. Меня, молодого агронома, заметили и передвинули на заместителя директора по производству. Я работал на этой должности около двух лет, и потом пошла приватизация в Сербии, и агропредприятий, и земли, которой пользовались компании. Наше предприятие купила одна частная компания, и уже через месяц хозяин предложил мне место директора. Так началась моя карьера менеджера в сельском хозяйстве. В этом предприятии мы провели реструктуризацию, первую в Сербии. Многое урезали, много инвестировали, купили новую технику, снизили затраты, и реально это хозяйство стало одним из самых лучших в стране.

Когда в Сербии закончились свободные земли…

– У вас главным ключом успеха стало управление? Вы, агроном, ничего не говорите о технологиях и говорите о менеджменте…

– Эта сфера – главная в любом бизнесе. Менеджмент – самая большая проблема в нашей отрасли. Все менеджеры по умолчанию, работающие в нашей отрасли, – плохие управленцы, потому что не понимают, что происходит в растениеводстве. Но еще меньше есть агрономов, которые что-либо понимают в менеджменте, неплохо разбираясь в растениеводстве при этом. Мало кто из них пошел дальше, заинтересовался современными методами управления. Крайне мало людей, способных соединить эти два мира.

– Вы затронули мимоходом вопрос собственности земли… В Сербии сейчас частная собственность на землю есть?

– Она всегда там была, это существенное отличие между украинской и сербской моделями. В бывшей Югославии даже во времена социализма 75% земли находилось в частной собственности. А земля, находившаяся в собственности агрофирм, была государственной, она-то и была приватизирована.

– Рынок земли в Сербии – подвижный?

– Да, все движется, продается, покупается, цены – 7-10 тысяч евро за гектар, в зоне растениеводства.

– Но как вы попали в Украину?

– Наша компания развивалась, в течение года мы купили и реструктуризировали семь предприятий. Тогда меня пригласила МК-груп, самая большая компания в Сербии, и я работал в ней 10 лет. Прогрессивный хозяин этой компании пришел к тому, что мы обладали определенным ноу-хау. Мы знали технологию, мы умели управлять и умели проводить реструктуризацию компании, доводить старые государственные предприятия до современного уровня. Поскольку в Сербии процесс приватизации заканчивался, свободной земли уже не было, мы решили применить наше ноу-хау в регионах, где большие массивы сельхозземель еще оставались, в России или в Украине, хотя рассматривали и Аргентину. Украина показалась нам ближе по менталитету, по климату, по качеству почв, логистике, квалификации кадров…

Адаптация от Сербии к Украине – за три месяца

– И вы создали компанию «Агро-Инвест»…

– Да, я приехал в Киев с двумя чемоданами и начал работать. Я даже русского языка не знал.

– Но сербский очень близок…

– Да, можно пошутить так, чтобы вас поняли, но вести серьезный разговор на сербском уже не получится. Мы развивались и дошли в «АгроИнвесте» до 40 тысяч гектаров, построили два новых элеватора. Но самое главное – мы работали постоянно эффективно и прибыльно. Мы умели считать деньги и не рисковали, нас не увлекал метод capital gain oriented (убыточное хозяйствование в расчете на большие будущие прибыли). У нас должен был быть четкий P&L (прибыльность бизнеса – P&L, profit and lost – прибыли и убытки. – Ред.), который показывал определенный уровень EBITDA (EBITDA – Earnings Before Interest, Taxes, Depreciation and Amortization – прибыль до вычета процентов, налогов и амортизации), Net profit (чистая прибыль). Мы построили компактный вертикально интегрированный бизнес, который успешно работает и сейчас. В Украине я уже восемь лет.

– Как вы думаете, какие у вас были предпосылки для того, чтобы создать успешный бизнес в Украине? Ведь нам известны примеры, когда иностранцы приходят сюда – и теряют деньги…

– Может быть, это нескромно, но предположу, что главным фактором стало то, что я очень хорошо понимаю технологию, знаю менталитет людей, работающих в поле. Дело в том, что приобретенные нами в Украине хозяйства по своей сущности не принципиально отличались от тех, в которых я работал в Сербии, быть может, в нюансах только. Любой британец, который приходил бы сюда в украинский колхоз, ничего не понимал бы в происходящем. И спустя пять лет так же ничего не понимал бы. Мне все было понятно через три месяца. Повезло и с подбором команды. Руководителем из Сербии был только я, остальные ребята были украинцы, очень классные. И у нас получилось. У нас была очень хорошая кукуруза, хороший подсолнечник…

– Вы, как патриот, наверное, выбирали сербскую селекцию…

– Я, как патриот, выбирал американскую. У нас американские компании были стратегическими партнерами. В Сербии у нас главной культурой все-таки была свекла. Здесь – кукуруза. – Как вы вообще оцениваете состояние украинского аграрного бизнеса сегодня? – Украина держится в пятерке стран мира, у которых есть перспектива в будущем прибыльно заниматься производством сельхозпродукции, быть конкурентной в производстве сои, подсолнечника, кукурузы, пшеницы. Если взять цену аренды, основные затраты, в Бельгии, Люксембурге и даже во Франции это под большим вопросом, там это возможно только при условии субсидий, хотя у них есть свои преимущества, климатические, например. В Украине затраты также будут расти, но перспективы просто отличные. Это и есть одна из причин, почему я решил работать в украинских компаниях…

Произвести больше – не цель, цель – произвести эффективнее

– Украинскую женщину вы нашли? Обычно это вторая причина.

– Я вижу будущее украинского сельского хозяйства, – на мой вопрос о женщинах Желько вежливо улыбнулся и «проехал», – я понимаю свои возможности и хочу быть частью этой истории. Когда я пришел в Украину, урожаи были 46 миллионов тонн. Сейчас – 63-65, а через год будет семьдесят. За несколько лет почти в два раза увеличить валовой сбор зерновых – это уникально. Причем потенциал еще на 30% задействован! Я большой противник борьбы за большой урожай, высокие надои. Это не цель – произвести больше. Украина может стать одним из самых конкурентоспособных производителей зерна, то есть производить его дешевле, чем другие. Есть препятствие в виде собственности на землю, это тормозит все инвестиции и увеличивает риски. Если посмотреть на общий банк земли (когда-то я этим занимался), на то, какой CAPEX может привлечь открытие рынка земли (CAPEX – это сокращение от английского Capital Expenditures – капитальные затраты. CAPEX – это основная часть затрат инвестиционных проектов. – Ред.), это просто колоссальные суммы, это исторический шанс Украины. Самое худшее, что может сейчас сделать Украина – допустить уход в сторону европейской модели, в сторону мелкого фермерства. Фермерский бизнес – это хорошо, но в Украине могли бы гармонично сосуществовать разные формы бизнеса, большого и малого. Малый бизнес с большими субсидиями – неверный путь.

– Субсидии – беда Европы, там не знают, как выйти из этой ситуации. И это ни к чему не ведет, поскольку количество фермеров в Европе уменьшается год к году… Когда я вижу в Германии участок в 30 гектаров, где хозяин ездит на большом тракторе Fendt, я понимаю, что это не бизнес, а хобби. У человека было много денег, он купил себе красивую технику…

– Богатая страна, она может позволить себе выделить на сельское хозяйство дотации…

– К тому же я как-то разговаривал с австрийским фермером, который купил 20 гектаров земли по… 10 евро за квадратный метр. Я подсчитал – сто тысяч евро за гектар! Что же вы будете выращивать на этой земле, когда ее окупите??? Но там земля – не средство производства…

– Там земля – эталон, как золото. Это средство сбережения денег, например. Европеец знает, что через 20 лет он получит за нее как минимум те же деньги, ничего не потеряв. И никакого значения не имеет, что там растет. Есть только два типа холдингов

– Вы уходите из одной компании в другую, потому что это этап исторического развития?

– Да, хочется применить опыт в более масштабном проекте.

– Но у больших холдингов, мне кажется, есть проблемы с технологиями, поскольку большие массивы сложнее контролировать, и большие компании склонны к бюрократизации, потере динамики в принятии решений…

– Если менеджмент четко понимает, куда нужно двигаться, проблемы минимизируются. Матричная схема, функциональное управление – альфа и омега в больших компаниях, особенно в тех, которые быстро выросли… Мы за несколько лет выросли с нуля до сорока тысяч гектаров, некоторые компании выросли с 20 тыс. до 250 тысяч. Невозможно так стремительно расширяться и одновременно строить эффективную систему управления.

– Я вижу на рынке разные холдинги. Одни – финансовые, там деньги летают из банка в банк, другие – с концепцией. Например, МХП – это курятина, «Кернел» – подсолнечное масло… И есть холдинги, которые никакой идеи не несут, просто большие структуры, желающие продаться за большие деньги.

– Есть только два типа холдингов – эффективные и неэффективные. Любая модель имеет право на существование, если она эффективна. Вопрос – насколько менеджмент данной компании способен ежегодно обеспечить положительный финансовый результат. Все остальное – результат неэффективности, когда компания пытается выжить через финансовые схемы, кредитование, изменение структуры. Это все последствия. А вот когда компания неэффективна, когда нестабильна прибыль, это причина.

– Проблема с профессионалами крайне остра в Украине, из-за нее и в профильном министерстве реформы пробуксовывают…

– Ну конечно. Ведь там зарплаты мизерные, какой же амбициозный профессионал станет работать за такие деньги.

Кукуруза в Украине, экспертный взгляд

– Вопросы реформ настолько многообразны, что хочется оставить их темой отдельного исследования и сосредоточиться на темах, которые вот именно в этот момент интересуют читателя, – посевная, культуры… С высоты вашего международного опыта – какие вы видите проблемы в Украине, скажем, с выращиванием кукурузы?

– В предприятиях разных форм и масштабов особых проблем с этой культурой в Украине нет, разве что в некоторых типах агрофирм из-за урожайности кукуруза может быть неприбыльной. С другой стороны, кукурузу можно выращивать в любом регионе Украины. Кукуруза хороша как стратегическая культура, она надежна, высокоурожайна, проста технология ее выращивания. Да, затраты на гектар немалые, но эта культура однозначно имеет будущее.

– А каковы затраты на гектар сегодня, каково ваше видение?

– Это зависит от того, какой урожай планируется. Затраты на гектар ощутимо изменились в связи с падением гривны. Валовый доход увеличился сообразно курсу, а затраты снизились, поскольку категория затрат, не привязанных к доллару, в долларовом эквиваленте уменьшилась. Соответственно EBITDA выросла. Так что, думаю, сегодня можно выращивать кукурузу, вкладывая 600-650 долларов на гектар.

– А какая самая дорогая культура, по-вашему?

– Свекла, конечно. Если не считать овощи, сахарную свеклу не вырастишь, не вложив 1200 долларов в гектар.

– А какая самая распространенная менеджерская или технологическая ошибка в выращивании кукурузы? Например, то, что в трудные времена люди берут подешевле семена, поменьше вносят удобрений?

– То, что я могу назвать ошибкой, как правило, является следствием обстоятельств, а не заблуждений местных агрономов относительно того, как и что нужно делать.

– То есть запланированные, сознательные ошибки…

– Вот именно. Мне, как агроному, больше всего не нравится то, что мы сеем кукурузу слишком рано. Я люблю сеять кукурузу после 1 мая, когда уже тепло, и тогда она за 6 дней всходит. Но в силу обстоятельств мы должны сеять кукурузу 15 апреля и даже раньше. Площади большие. Мы не можем посеять все за 4 дня, мы должны сеять 20 дней, а потом кукуруза всходит три недели, и мы получаем все издержки, связанные с этим, – неравномерные всходы и так далее… Но это не потому, что мы не понимаем, как сделать оптимально. Это происходит потому, что невозможно создать переизбыток техники для посевной и потом «законсервировать» ее на год. С другой стороны, если не хватает денег на защиту, на удобрения, не стоит сеять самые дорогие семена. Стоит подумать об удешевлении. Но по уровню образования, практического опыта украинские агрономы ничуть не хуже немецких или любых других.

– Ну уж точно не хуже бразильских.

– Однозначно, – засмеялся Эрцег. – Я встречал здесь выдающихся агрономов, влюбленных в свою работу, компетентных, интеллектуалов. Да, иногда видишь, что в каких-то компаниях делается что-то не так, но всегда есть объективная причина, почему люди вынуждены так поступать.

Главная проблема выращивания сои

– Кукуруза уже является традиционной для Украины культурой, и в новое время уже прошла адаптация старых приемов к новым гибридам, к новым средствам защиты растений. А соя? Ведь ее мы только осваиваем.

– Самая большая проблема в сое – нехватка качественных семян в Украине. Объем, который сегодня высевается и каждый год растет, семенами не обеспечен. Семенные компании не следят за темпами роста площадей под соей. Есть, конечно, и некоторые недоработки в плане неопытности. Есть еще немало агрономов, которые сою сеют второй раз в жизни. Часто представление о том, как должно выглядеть поле сои, ошибочно: она должна куститься, это должен быть густой покров. А соя должна стоять, как прут, и на ней должно быть много бобов. А стремясь к богатому лиственному покрову, некоторые высевают больше семян, чем нужно.

Цветок солнца

– Каковы ваши впечатления об украинском подсолнечнике?

– Сегодня это самая прибыльная культура. С выращиванием подсолнечника есть агрономические сложности, он занимает определенное место в севообороте, но, с другой стороны, он не может быть выращен в монокультуре. Это растение сильно высушивает почву, имея мощную корневую систему. Могут быть и проблемы в периоды дождливой осени, подсолнечник падает, и теряется урожай. Затем возникает проблема с падалицей, семена подсолнечника, масличной культуры, долго остаются активными в почве и всходят, засоряя посевы культуры-последователя. Большинство гибридов сейчас достаточно устойчивы к заразихе, эффективна и система Clearfield, Eurolightning.

– Как вы думаете, законодательные ограничения по подсолнечнику – целесообразны? Или хозяин способен сам контролировать качество почвы?

– Рамочно правила игры, конечно, должны быть, чтобы кто-нибудь не сеял подсолнечник пять лет подряд.

– А разве аграрий сможет сеять пять лет подряд?

– Сможет, но ничего не получит. Подсолнечник очень плохо воспринимает метод монокультуры, резко растут заболевания, склеротиния, все это остается в почве и заражает молодые растения. Я никому не советовал бы сеять подсолнечник повторно.

Пшеница? Все относительно

– Ну вот с пшеницей, наверное, в Украине точно нет проблем. Вы агроном с огромным опытом, вы видите в Украине не конкретное поле и не конкретный год, вы видите ситуацию и тенденцию… – Пшеница всегда будет занимать в севообороте место не меньшее, чем она занимает сейчас. Мы наблюдали раньше уменьшение площадей под яровыми зерновыми за счет увеличения площадей под кукурузой и соей. Но пшеница удерживает свое место. Главная проблема с пшеницей – такая же, как и с соей, – семеноводство.

– Мы всегда считали, что у нас пшеница – одна из лучших в мире.

– Все относительно. Говоря о качестве семян, я даже не имею в виду генетический потенциал, характеристики сортов. Я имею в виду стандарты при выращивании семенной продукции и доработку семян. Пока в Украине немного заводов, поддерживающих современные стандарты семян, физические качества посевного материала.

– Но украинская селекция вам нравится?

– Да, сорта, которые сегодня популярны, пользуются хорошей репутацией не зря. Они хорошо приспособлены к местным условиям. Селекционеры постоянно улучшают сорта, и можно смело сказать, что в Украине есть несколько очень хороших сортов. Но, конечно, новые разработки современных семенных компаний, австрийских, немецких, французских, тоже очень хороши и показывают, что большие вложения в исследования дают результат.

– Ячмень вы не считаете интересной культурой?

– Ячмень становится нишевой культурой. Да и селекционеры работали с ним гораздо меньше, чем с озимой пшеницей. Полагаю, ячмень в будущем будет выращиваться под контракт, я имею в виду, пивоваренный ячмень…

– Но ведь есть еще и фуражный, который выращивается для Саудовской Аравии.

– Да, но заниматься им будут фермеры или большие компании, которые выращивают эту культуру по каким-то своим стратегическим соображениям, а не по причине прибыльности этой культуры.

Україна має талант

– Я вижу, что в отношении украинского агрокомплекса и его специалистов вы не драматизируете, при том, что мы с вами знаем, как слаба украинская аграрная наука, а украинское аграрное образование еще слабее. Но хорошие специалисты все равно вырастают…

– Да, конечно. Всегда есть талантливые люди, которые, несмотря на уровень системы образования, благодаря своей увлеченности добиваются высокой компетентности. И это можно сказать о любой профессии. Но в агрономии особенно важна любовь к своему делу. Это нужно воспринимать как свою жизненную миссию. Это, как быть моряком: если ты моряк, ты не можешь легко сменить профессию и заниматься чем-то другим.

Какая светлая и точная мысль. Моряку нужно море, летчику нужно небо, агроному нужно поле. И этим они отличаются от шофера, кассира, директора, банкира, учителя и так далее от тысячи профессий.

– Работа агронома – увлекательная и многогранная, она требует знания и гармонического сочетания многих наук – химии, биологии, математики, экономики. Это вовсе не узкая профессия, это умение создавать нечто. И это особый тип людей, которые любят проводить время в полях, которым нравится, например, водить трактор. Когда я был молодым агрономом, меня интересовало все – и ремонт двигателя, и действующие вещества бетаналы… Мне очень хотелось больше знать и все потрогать своими руками. Не раз я приходил на поле в 4 утра и сам садился за трактор, опрыскивал.

Модели – экономика и политика

– Мы живем в эпоху перемен. Как вы полагаете, неминуемые реформы в агрокомплексе – к чему они приведут? Какая модель хозяйства является для Украины оптимальной? Это фермерские хозяйства, которые, пытаясь выживать, объединяются в кооперативы, европейская модель? Это серьезные массивы в пару тысяч гектаров, которые обрабатывает одна семья, как в Америке? Или аргентинский подход с огромными площадями?

– Я считаю, что главное в будущем агрокомплексе Украины – это большие компании. Есть люди, имеющие другое мнение, но, как правило, они имеют некоторое романтическое представление о сельском хозяйстве: счастливые крестьяне обрабатывают клочок земли…

– …в воскресенье в вышиванках идут в церковь…

– Да. Но сельское хозяйство маленьких размеров везде дотируется мощными государственными бюджетами. Украина никого дотировать не может, государство может только что-то дополнительно отнять. И единственный путь для украинского сельского хозяйства – конкурентоспособность. А чтобы быть конкурентоспособным, нужно иметь весомый объем. На этом этапе иной вариант и невозможен. В Украине сформировалась категория успешных фермеров, но это не огороды в 20-50 гектаров, это предприятия в две, три, пять, семь тысяч гектаров. Это крупные фермеры. Они, конечно, могут работать и должны развиваться. А мелкие фермеры работать неспособны и не могут оперировать всем украинским земельным банком. Только крупные предприятия сегодня могут привлечь реальный капитал, реальные инвестиции. Мелкий фермер, как бы он ни был успешен, не заинтересует ни ЕБРР (Европейский банк реконструкции и развития), ни МФК (Международная финансовая корпорация), ни какой-нибудь private fund. Аграрный потенциал может быть привлекателен только если он оперируется надежными субъектами, а это – аграрные холдинги. Таково мое мнение. В любых других подходах можно найти большие минусы в самой логике.\

– Не смущает ли вас то, что большие холдинги наращивают админаппараты, культивируют бюрократию?

– Это другое дело, это не черта экономической модели. Аграрные компании, вертикально интегрированные, объединяющие производство, переработку, трейдинг, сегодня незаменимы. Иное дело, что они несовершенны и некоторые из них страдают детскими болезнями. Это вопросы к менеджменту, вопросы созревания компаний. Но стратегически Украина не может ожидать высоких результатов от своего аграрного потенциала без сильных игроков на этом рынке. Есть распространенные заблуждения, и здесь, и в Сербии – земля не является собственностью только ее юридического владельца. Земля – это общенародное достояние, каждый гражданин общества должен иметь пользу от ее правильного и эффективного использования. Но чтобы иметь максимальную пользу, государство должно создать механизм, обеспечивающий самую большую отдачу с каждого гектара. И здесь нелогичен мелкий фермер, которого общество должно дотировать. Может быть, такой мой подход многим не нравится, звучит жестко. Но я долгое время занимаюсь расчетами, менеджментом и знаю, что чудес не бывает.

– Здесь не те критерии – нравится – не нравится. Это вопрос популистский, и люди на защите малого фермерства делают политические капиталы. А то, что мелкому фермеру в конкурентном мире не выжить, их не заботит. Если бы речь шла о металлургии, вряд ли кто-то из политиков взялся бы отстаивать модель вы плавки металла в домашних подворьях, чтобы каждый мог создавать рабочие места. Понятно, что это бизнес не для маленьких. А в плане сельского хозяйства почему-то такие разговоры идут.

– Очень мало людей представляют себе, что значит – управлять сельхозбизнесом. Быть экономистом, понимающим технологию, или агрономом, не считающим деньги вообще. Сублимация этих двух факторов и дает настоящий взгляд на вещи. Если сегодня большие компании тяжело зарабатывают 15-20% прибыли на гектар, мелкий фермер без менеджмента, без логистики, без выхода на рынки этого не сможет сделать никаким образом. Если мы все вместе хотим, чтобы украинский агрокомплекс был конкурентоспособным, в управлении должны быть люди, знающие дело. В мире идут разговоры о надвигающемся голоде, но мы видим, что еще несколько лет будут держаться низкие цены на продовольствие, на сахар, сою, кукурузу, пшеницу.

Инвесторы ходят вокруг наших полей, как коты

– Вы любите Украину?

– Я давно живу в Киеве, считаю Киев своим городом. Я просто привык тут жить.

– Если бы вы ощущали вокруг какой-то дискомфорт, агрессивность среды, вы вряд ли смогли бы привыкнуть.

– Абсолютно наоборот, – я путешествовал по всему миру, и нигде не нравится мне больше, чем в Киеве. Недавно вот задумался: как люди живут в Лондоне? Я бывал там многократно, но больше трех дней жить там не могу. А Киев очень люблю.

– Вы на 100 процентов уверены в успехе Украины?

– На 100 процентов – нет. Но я уверен в том, что не будет большого неуспеха. Есть многие народы, страны, которые десятилетиями стоят. Так случилось с Сербией, мы потеряли 15 лет. Каждый день опаздывали с реформами, опаздывали с модернизацией общества. Когда это повторяется, теряется время в ситуации, которая не меняется. И эту ситуацию можно считать неуспехом.

– Украина не стоит на месте, ведь правда?

– Сейчас я вижу признаки того, что началось понемногу движение. Это пока очень робкие сигналы. Но видим у министра сельского хозяйства другой склад ума, чем тот, который мы привыкли видеть. Я знаком с новым министром экономики Айварасом Абромавичусом, знаю его потенциал и полагаю, что в этом плане все будет хорошо. Все понимают, что назад идти невозможно. Но все не решаются сделать решительный шаг вперед. А что такое шаг вперед? Это пакет реформ и законов, которые настолько смелы, что даже имеют право быть ошибочными. Лучше пойти вперед и ошибиться, чем стоять на месте. Нужно менять людей. Думаю, Украина в любом случае имеет более 50 процентов шансов на успех. Вряд ли Украина имеет другой вариант. Любая власть, сегодняшняя и будущая, имеет только одно направление: реформы, модернизация, сближение с Западным миром и его стандартами. Как только будут первые реальные шаги в этом направлении, я уверен, именно в сельском хозяйстве мы увидим такой приток инвестиций, который видели в 2005-2006 гг., когда была эйфория по поводу Украины. Думаю, инвесторы попытаются поймать момент, пока активы будут еще достаточно дешевыми. Для этого нужны хотя бы небольшие сигналы. Украинский агрокомплекс настолько привлекателен, что инвесторы ходят вокруг него, как коты вокруг горячего молока: все хотят, но еще боятся.

Текст и фото – Юрий Гончаренко