Стальная воля и умение правильно положить яхту на курс. Вот что нужно для того, чтобы уверенно двигаться вперед и достигать нужного результата.

Вроде бы простые вещи, но обе – ох как непросты.

С волей вообще большие проблемы. Как говорят, и сила есть, и воля есть, а силы воли нет. В большом дефиците этот продукт, а ведь в компании главный стержень – управленческая воля.

И с курсом тоже вопросов больше, чем ответов. Какие поставить паруса? Как идти – напролом или галсами? Когда выходить, когда притормаживать, когда ускоряться?

 

Владимир Васильевич Барцьось, учредитель Винницкой агропромышленной группы, увлекается яхтингом, ходит по Днестру. Яхта у него сорокафутовая, моторная, этого для Днестра достаточно. Но все-таки качества мореплавателя в агрокомплексе понадобились ему гораздо раньше, чем возникло увлечение.

 

Начиналось с эксперимента. И далеко не самого удачного

– Я пришел в сельское хозяйстве путем экспериментов… В 2000-м году был у меня не слишком удачный опыт сотрудничества с сельхозструктурами. Были какие-то форвардные поставки, образовались должники, и пришлось принять колхозы в счет долгов. Вроде бы мы и знали, как нужно работать, но положились на местные кадры, на старых руководителей этих хозяйств. Неудача была очевидной, я закрыл этот проект и думал, что уже к сельскому хозяйству не вернусь. Но в 2006-2007 гг. снова попробовал, начал с небольших площадей. Сельское хозяйство было мне интересно как вид деятельности. И начало получаться. Потихоньку, потихоньку начали расти, больше понимать…

– С каких же объемов вы начали?

– В Немировском районе мы взяли колхоз с двумя тысячами гектаров. Вырастили прекрасную кукурузу. Завезли ее на элеваторы, потеряли на сушке, на влажности и со старта практически поняли, что заниматься сельским хозяйством можно только с новыми технологиями и с собственным элеватором. В следующем году построили собственный элеватор, небольшой, на 6000 тонн хранения, но уже появилась своя сушка, железная дорога, современный американский элеватор…

– А откуда же деньги взяли?

— Деньги взяли из другого бизнеса, тогда мы серьезно занимались строительством, дорожным строительством. Это была отвлеченная оборотка из строительной компании, я ее капитализировал в сельском хозяйстве и анализировал, какой уровень рентабельности возможен в аграрном бизнесе. Изучал и сравнивал новые технологии, новые подходы. Это интересно! Сегодня я очень рад, что пошел именно в агросектор. Если тогда сельское хозяйство у меня в обороте занимало 5-7% оборота других бизнесов, то сегодня – все другие бизнесы занимают не более 30%. Сегодня сельское хозяйство составляет 70% деятельности группы и, если все делать правильно, оно достаточно рентабельно, эффективно. Мы правильно поступили, сразу уйдя от советских технологий, постсоветской техники. Мы не использовали ни старые сеялки, ни старые тракторы. Мы первыми в области купили 500-сильный трактор, Staker, Case. Мы же первыми купили и глубокорыхлитель. И мы пошли не в минималку, мы начали заниматься рыхлением почвы, щелеванием. Мы не пашем землю, не переворачиваем пласт. Влага очень важна и в нашем регионе, поэтому мы очень много внимания уделяем ее сохранению. Мы, безусловно, первые в области, кто интенсивно работает щелерезами, агрисемовскими агрегатами. На глубину 40-45 см обрабатываем землю, проходим по полю туда и обратно и образуем некую емкость, как бы большое корыто глубиной 45 см, в котором почва распушена, и пенетрометр в нее входит свободно. В этом «сосуде» в осенне-зимний период накапливается влага. На полях не бывает «блюдец», влага сохраняется эффективно благодаря этой технологии. Даже если весна жаркая и стремительная, как и в этом году, наш запас влаги позволяет провести посев и дает дружные и сильные всходы.

 

– Но – поверхностное испарение? Вы оставляете пожнивные остатки?

– Обязательно. Это та же органика, которая дополнительно защищает влагу. Другой органики у нас нет, животноводства, а органика все же нужна почве.

 

Подкормка с воздуха

– Скажите, при такой глубокой обработке, на 45 см, не возрастает ли расход топлива? Ведь нужны очень мощные тракторы…

– Вы знаете, расход топлива в себестоимости культуры составляет не больше 10%, это не критический параметр. Если мы получим прирост урожайности хотя бы в полтонны или тонну, это перекроет топливо. Тут скорее работают другие методы: во-первых, мы используем только оригинальные препараты, это наше правило. Во-вторых, мы следуем технологии неукоснительно, от А до Я. Весна была так стремительна, что мы не могли вовремя войти в поле, чтобы подкормить пшеницу, а по технологии это предусмотрено. Тогда мы наняли вертолеты и с вертолетов бросали селитру. И я, и мои агрономы считаем, что на технологии нельзя экономить. И это дает отдачу.

– А вертолеты – это эффективно? Ведь точность внесения вызывает сомнение…

– Никаких сомнений, это очень эффективно, и точность достаточно высока. Мы впервые задействовали вертолеты для подкормки, до этого привлекали их только при внесении каких-то средств защиты. А тут внесли по 150 кг селитры на гектар, и довольно быстро, вертолет бросал за световой день подкормку на 400-500 га.

 

Портрет профессионала через призму его хобби

Интересные мысли я нашел в правилах яхтсменов. Пригодные не только для моря и рек, но и для сельхозбизнеса вполне… Если слово «море», например, заменить на слова – «поле» или «рынок», получится универсальная инструкция бизнесмена.

Главным считается желание вернуться на берег целым и невредимым, всем экипажем и на исправной яхте. Следует помнить основное правило: «МОРЕ ОШИБОК НЕ ПРОЩАЕТ», и все будет отлично. Морская стихия до поры до времени выжидает, проверяя, умеем ли мы играть по правилам или же мы «чайники». Самая большая ошибка, которую может совершить человек, — это бросить вызов морю. Всем нам всегда и особенно в море стоит бороться с собственным незнанием, неумением, небрежностью, страхом и прочими субъективными факторами. Но обоснованный страх на море штука полезная.

Не курите во внутренних помещениях, не выбрасывайте окурки за борт (их ветром может закинуть обратно, например в открытый иллюминатор). Не бросайте использованные спички в мусор, сначала окуните их в воду. Короче говоря, бежать с горящей яхты некуда, и пожарная машина не приедет. Наличие неограниченного количества воды вокруг не спасает. Часто попытки использования забортной воды при тушении пожара приводят к затоплению яхты. Бойтесь бензиновых моторов, газовых баллонов и пьяных курильщиков.

Как при пожаре, так и при других аварийных ситуациях, конечным результатом может оказаться гибель яхты. На этот случай она должна быть застрахована. Но чтобы получить страховое возмещение, необходимо как минимум добраться до берега. С этой целью яхты снабжены индивидуальными и коллективными спасательными средствами.

Что может быть хуже затопления яхты? Только падение за борт. Особенно ночью и при большом волнении.

Кроме холода яхтсмену угрожает перегрев от солнечной радиации. В легком варианте это заканчивается ожогом кожи, в более тяжелом  тепловым ударом. Тем, кто впервые отправляется в поход на яхте, необходимо помнить, что на воде действует эффект зеркала, когда солнечные лучи отражаются от поверхности и удваивают свое воздействие на человека.

Моряку в тропиках полагается полбутылки сухого красного вина. На флоте это называется «тропическим довольствием». В связи с глобальным потеплением климата считается полезным такое удовольствие и в более прохладных широтах. Главное, не ошибиться в дозах.

На парусной яхте надо беречь также голову от ударов гика (не лишнее напоминание), поскольку каски на голову не предусмотрены. Опытные яхтсмены говорят: «идешь по яхте или стоишь, держись рукой за что-нибудь надежное; остановился  сядь; устал сидеть  ложись». Другими словами, без необходимости по палубе не передвигаются, постарайтесь это запомнить.

Мы уже упоминали, что страх как механизм психической защиты состояние естественное и нормальное. Он обостряет чувства, мобилизует резервы организма и увеличивает физические силы. Но все хорошо в меру. Когда страх перерастает в панику, недалеко до беды. В состоянии паники у людей теряется ясность мысли и наступает отчаяние с агрессивным «стремлением к самовыживанию» любой ценой. При этом результат зачастую достигается прямо противоположный.

Слово капитана закон! Его команды не обсуждаются и не подвергаются сомнению. Если у вас есть претензии к капитану, их можно обсуждать с ним только на берегу, когда яхта пришвартована.

Вот и прямо сельскохозяйственный совет: экономьте воду, на борту запас пресной воды ограничен, а ее пополнение не всегда возможно.

А вот идеологическое правило, которое не действует в отношении сельхозкомпаний, а хорошо бы, чтобы действовало: У яхтсменов много правил поведения на воде, но только одно главное: помочь попавшему в беду. Перед бедой нет рангов, все равны. Сегодня ты помог кому-то, завтра помогут тебе. Учтите, если у вас просили помощь и вы ее не оказали в случае гибели другой яхты или людей, вы попадаете под уголовную ответственность (в первую очередь капитан яхты).

И еще оттуда же: снижайте скорость при обгоне другой яхты и не создавайте излишнюю волну. Исключение – если вы являетесь участником регаты, но и в данном случае действуйте согласно правилам расхождения яхт на море и во внутренних водных путях.

Вообще полезных идей у яхтсменов много: это и запрет становиться перед шкипром при подходе к порту, заслонять ему обзор, и запрет бросать мусор за борт в гавани и даже в открытом море.

Я привел здесь такой обширный фрагмент яхтсменских правил из чисто корыстных соображений: они ярко иллюстрируют, как действует Барцьось в ранге капитана Винницкой агропромышленной группы и как сформированы его лидерские качества. И мне в итоге гораздо меньше придется писать самому.

 

За командную игру

– Ваша технология щелевания вызывает вопрос: да, вы отказались от старых технологий и выбрали современную. Но современных технологий тоже существует немало, ноу-тилл, стрип-тилл, минималка, они разнообразны. Почему вы выбрали именно эту?

– Подсказал и успешный опыт других компаний, и собственные наблюдения и эксперименты. Однако мое видение таково: на наших плодородных землях нужно использовать максимальную технологию, чтобы получить максимальный результат. Ведь ни на ноу-тилле, ни на стрип-тилле вы не добьетесь максимального результата. А в сельском хозяйстве результат мы получаем раз в год, и здесь, как в забеге на длинную дистанцию, нужно выложиться.

– То есть это не чья-то подсказка, вы сами пришли к рыхлению и щелеванию?

– Я ведь работаю не один, работает команда высококвалифицированных агрономов, технологов, людей, которые обладают куда большим опытом в сельском хозяйстве, чем я… Я осуществляю общее руководство компанией. Разрабатываю и контролирую стратегические направления, поскольку компания достаточно большая, а за технологическими процессами следят люди на местах. Они профессиональны, поскольку за время нашей работы произошел определенный отбор. Сколько денег ни вложи в любой бизнес, а особенно в сельское хозяйство, главным вопросом все равно останется кадровый. Кадры формируют и урожай, и успех компании. Один директор или даже несколько директоров ничего не решат. Должна быть командная работа, командная игра, – да, работники компании рассказывали мне о совершенно особом отношении Владимира Васильевича к персоналу. Он не просто командует – при этом, почти никогда не повышая голоса, – он нередко борется за человека.

– Вы правы, но я вот вижу поле украинского агробизнеса, и в нем, конечно, есть талантливые инженеры, агрономы, специалисты, но все же в основной своей массе среднее звено боится самостоятельных решений, ответственности, не идет на дискуссию с собственником и скорее стремится подстроиться под него.

– У нас несколько иначе это построено: есть совместно разработанный и совместно утвержденный план. Ориентируемся и на биржу, смотрим, какие у нас фьючерсы, какова конъюнктура рынка, что мы сеем, какие гибриды, сеем ли мы больше пшеницы, или кукурузы, рапса. Ведь вырастить мало, нужно эффективно продать. В итоге мы выходим на конкретные технологические процессы, которые люди должны на местах четко организовать, принять технику и выполнить работы. Затем техника уходит в другую зону. Разброс у нас – до 150-180 км. Техника у нас широкозахватные, мощные тракторы, Caterpillar на гусеничном ходу, есть и колесные, есть у нас тралы, на которых мы машины перебрасываем. Потенциал достаточен для обработки наших пятидесяти тысяч.

– По моим наблюдениям, собственник все равно должен обладать не только интуицией. Понятно, что стратегии – это ваше; куда продать и какая будет цена – ваше. Но вы все равно должны располагать информацией и в отношении гибридов, препаратов, технологий, техники. Хотя бы для того, чтобы обсуждая или утверждая план, вы могли принимать обдуманные решения…

– У меня высшее техническое образование.

– Но не агрономическое.

– Но у меня есть время и желание учиться. Мы постепенно наращивали земельный банк, с двух тысяч, вникали в процессы. Я лично учился на опыте других. Объехал успешные хозяйства в Украине, поехали на выставку, за границу. Посмотрели, как выращивают ту или иную культуру в других странах, в Германии, Англии, Аргентине. Не нужно изобретать велосипед, все уже изобретено, просто нужно подогнать технологию к выращиванию культуры в данной местности. Можно наложить эту матрицу и откорректировать ее, не будучи профессиональным агрономом. Конечно, нужно глубоко знать собственные условия. В этом году мы запускаем пилотный проект совместно с компаниями «Байер» и «Агроскоп» по спутниковому мониторингу полей. Этот проект даст дополнительные ресурсы повышения эффективности, – безусловно, сейчас со мной говорил стратег, человек, видящий путь развития своего дела на десяток лет вперед.

– А как происходил рост вашей компании с двух тысяч до пятидесяти?

– Это происходило достаточно динамично. Мы успешно прошли кризис 2008 года, когда кукурузу пришлось продавать по 300 грн. Но у нас был определенный запас прочности, и в 2009 году мы чувствовали себя намного лучше. До 2009 года я был самостоятелен в аграрном проекте, а в 2009-м появились партнеры, которые помогли финансами. Мы научились правильно использовать финансовые ресурсы в агросекторе, привлекать их. Мы работаем с украинскими банками, пользуемся кредитами в строительстве элеваторов. Уже построили на 150 тысяч, и в следующем году будем строить еще один, на 100 тысяч.

 

Курс на IPO 

– И под какой же процент вы берете кредиты?

– 18-20%… Как украинская компания мы не имеем доступа к дешевым западным кредитам… Но есть и другие инструменты финансирования, торговое финансирование и работа с кредитно-экспортными агентствами. Планируем выйти и на внешний рынок заимствования. Сегодня я не говорю об IPO, поскольку сейчас неблагоприятна ситуация в мире и в Украине, она не способствует выходу с какими-то проектами… Но планы у нас есть. Все идет поступательно: если бы мне в первый год дали 50 тысяч гектаров, я не знал бы, что делать с ними и не справился бы финансово. Но, наращивая по 10 тысяч гектаров в год, постепенно вводя их в оборот, мы осваивали технологии, последовательно выстраивали кадровую политику и удачно подкрепляли все это финансами.

– Земли у вас сильно разбросаны?

– В 12 районах, но все в пределах области. Сильно увеличивать земельный банк не стремлюсь, не хочется всю жизнь провести на работе. Если представить, что еще земля будет где-нибудь в Одессе, Полтаве или Кировограде, возможностей жить многогранной жизнью не будет вообще.

– Как выглядит ваша стратегия? Вот вы в 2006 году взяли 200 гектаров… Вы что – написали «к 2012-му довести до 50 000 га»?

– Конечно, ничего не планировалось на бумаге… Мы двигались, развивались, получали прибыль, реинвестировали ее в производство, понимали, что расширение возможно. За короткое время компания создала более тысячи рабочих мест в области.

– Но ведь на растениеводство при широкозахватной технике столько не требуется.

– Это вся компания, персонал элеваторов, механизаторы, управленцы, несколько вспомогательных компаний – «Винница-облтехсервис», небольшая птицефабрика, компании по логистике, инженерная группа, земельные юристы.

– А вот что промышленного в названии вашей группы?

– У нас есть и небольшая переработка зерна в муку, да и хлебоприемные предприятия относятся к промышленному направлению. Мы планируем строить и семенной завод для зерновых, и логистический центр

 

Коммерческие культуры и культура земледелия

– Набор культур, которые вы выращиваете, чисто коммерческий?

– Конечно. Это рапс, соя, кукуруза, пшеница, ячмень, подсолнечник, сорго. Кстати, сорго мы первыми в области начали культивировать в таком объеме – сегодня у нас под сорго примерно 3,5-4 тысячи гектаров земли.

– Это выгодная культура?

– У нее есть свои преимущества и свои недостатки. Преимущества в том, что она требует немного влаги. В прошлый засушливый год она хорошо показала себя. Сорго – это культура, которая в любых условиях позволяет нам получать стабильный результат. Спрос на сорго растет, мы успешно его продаем.

– В 2006 году вы развивались по законам логики и рационализма. А сегодня, когда у вас 50 тысяч, есть ли у вас новая стратегия? Новые цели?

– Мы сегодня реализуем стратегию повышения эффективности и отдачи с гектара. Все-таки динамика роста у нас была очень высокая – прирастить 10 тыс. га в год, освоить их, задача не из легких. Теперь смотрите: земли, которые мы взяли три года назад, сегодня неуклонно наращивают эффективность. Мы понимаем эти поля, мы научились работать на них. Новые земли такой эффективности не дадут. Поэтому стоит задача – заставить работать по максимуму весь потенциал, весь земельный банк. Мы видим перспективу – можно получать с гектара в два-три раза больше прибыли, чем сейчас, если работать прогрессивными методами. Почему в Германии, Голландии, люди получают более высокую урожайность с гектара?

– Ну, там все другое… Там и земли размером с огород, там не приходится с вертолетов сбрасывать селитру…

– Это так, но ключ в том, что люди там работают на одной и той же земле десятки лет. Если бы мы десять лет работали на одной и той же земле, мы бы довели ее до таких кондиций, что урожай были бы выше, чем в Германии. Впрочем, мы и сегодня на отдельных полях имеем 80-90 центнеров пшеницы, 120 центнеров кукурузы. Убираем озимый рапс сегодня – 4 тонны с гектара.

– О, вот кто цены портит в стране, вот кто нас зерном заваливает…– пошутил я. Но Барцьось дал мне понять, что это нешуточный вопрос. Скорее, драматический.

– К сожалению, цены портятся без нас. Мы, увы, не в силах бороться с тенденциями мирового рынка и спекуляциями на нем. В который раз убеждаемся в том, что плохой урожай – большое благо для цен… Особенно для нас. Потому что при тех технологиях, которые мы освоили, мы получаем нормальный результат даже в плохой год. Зато цена хорошая. А сейчас результат очень высокий, а цена…

 

Кто портит аграрию жизнь

– Вам не треплют нервы всеми этими научно обоснованными севооборотами?

– Не без этого. Мы находим какие-то логические объяснения этому…

– Где вы их находите? Я их не нахожу! Академики и ученые, написавшие эти регламенты, не были там, где бывали мы с вами, не видели лучших технологий, которые мы с вами видели… Да и большинство документов крайне вредны, в первую очередь для государства, для роста его экономики. Я вообще не понимаю партнерства нашего государства и аграрного бизнеса – это какой-то антагонизм! Почему-то наверху сидят в основном не наши помощники, а наши противники.

– Верно. Если я арендую землю и хозяйствую на свой страх и риск, то мне и решать, что сеять. Естественно, я в интересах своего бизнеса буду соблюдать севообороты, подсолнечник по подсолнечнику не посею. Но решать должен я! Если уж мы перешли на рыночную экономику, то какие могут быть рекомендации – «подсолнуха сейте столько, пшеницы столько», а потом государство вводит квоты, и сельхозпроизводитель оказывается в глубокой…

– …в глубокой финансовой пропасти…

– Вот-вот. Нигде за рубежом нет законодательных актов, которые требуют от фермера сеять то или иное. Фермер сам решает, что ему сеять и в каких объемах. Он видит, есть ли спрос. Он сам определяет стратегию развития.

– Непонятен принцип, по которому принимаются такие документы без обсуждения с участниками рынка, субъектами отрасли. Придумали люди в кулуарах – землю нужно защищать, по их мнению, вот так… А это не решает проблем, а создает их. Слушаю многих депутатов, которые рвутся защищать село и создавать там рабочие места – так ведь они выступают не за сохранение села, а за сохранение старых технологий, ручного труда, чтобы все копались в земле…

– Если будет эффективный собственник или эффективный арендатор, или промышленник в том или ином селе, то село не погибнет. Понятно, что мы, придя в село впервые, видим его убитым и запущенным. Но в селах, где мы работаем пятый-шестой год, мы асфальтируем дороги, делаем социальные проекты. Нужно дать производителю возможность капитализироваться, затем поделиться заработанным, привлечь к своей деятельности местный персонал. Он построит завод, и придут работать люди из этого села. Неважно, что завод будет выпускать – макароны или автомобили. А может, и сеялки. Наследие, которое мы получили от Советского Союза, разваленное хозяйство, отсталое и неэффективное, требует какого-то льготного периода, чтобы сельское хозяйство дошло до стандартов Европы или Америки. Ведь потенциал сельского хозяйства в Украине во много раз выше того, что мы имеем сегодня. Если этот потенциал будет работать, работать он будет на всю страну.

– Да, но пока на государственном уровне приходят люди с мыслью: чем тут в сельском хозяйстве можно покомандовать? И почему-то не приходят с вопросом – чем сельхозпроизводителю помочь?

– Иногда звонит глава райадминистрации: посей мне столько-то того-то. Да у меня 12 районов, и, если я буду выполнять желания 12 глав райдаминистраций, то что из этого дела получится? Говорит: посей мне буряк. Но я не занимаюсь буряком! У нас есть Порошенко, у нас есть Мовчан, у них есть сахарные заводы, вот пусть они буряком и занимаются…

– Да… Не понимают они, что человек хочет – посеет буряк, а не хочет – уедет в Альпы и будет оттуда руководить дистанционно, что экономика теперь рыночная…

 

О грустном, о ценах на зерно

– Кстати, вы что думаете о ценах? Ведь вы наверняка мониторите и анализируете перспективу.

– Мониторим, но, к сожалению, на цены повлиять не можем. Думаю, в Украине сегодня цены – спекулятивные, но, если спекуляция и происходит, то происходит она на мировом уровне. Кто имеет запас прочности, должен придержать культуры. Но сеять нужно правильно, не делать ставку на одну культуру, разложить яйца в разные корзинки. У нас есть возможность заключить форвардные контракты, есть возможность фиксировать цены в текущем времени. Заключив форвардный контракт на подсолнечник, мы смотрим три-четыре месяца на развитие ситуации, фиксируем цену с производителем масла, тот фиксирует цену с покупателем масла на Роттердаме, и мы работаем с понятным результатом. Конечно, все мы в Украине являемся заложниками мирового процесса, низких цен, которые сегодня объявляются…

– Вы ожидаете, что цены будут низкими?

– На первом этапе после уборки цены будут низкими. Возможно, они будут занижены искусственно, хотя мы видим, что они падают и на внешних рынках.

– Думаю, и на внешних рынках это занижение – искусственное. Я вижу, как сейчас интенсивно работает на это снижение Минсельхоз США своими бюллетенями. А с урожаем будут вопросы и в затопленной Европе, и в Аргентине, и в Китае… Думаю, искусственное снижение цен удержат до конца года, но спрос все равно передавит тенденцию.

– Есть мировое потребление той или иной культуры, и, если возникает недостача, цены вырастут, быть может, еще и в этом году. Но мы знаем свою себестоимость, знаем свою рентабельность, и если мы в этих параметрах заработали что-то на одной тонне, нас это устраивает. Мы продали зерно и закрыли какой-то финансовый вопрос. Если мы видим какие-то глобальные моменты, то задействуем свои мощности по хранению зерна. Мы имеем достаточный запас прочности. Если в старом колхозе люди за любую цену продают зерно, сходу покупают солярку или удобрения или отдают кредиты, то мы – наоборот, можем взять кредит, положить зерно на хранение и подождать полгодика.

Здесь со мной говорил настоящий хозяин и проницательный аналитик.

 

Рынок земли и будущее сельского хозяйства

– Вот у вас крепкий пятидесятитысячник. А как вы оцениваете перспективу сто-двести-тристатысячных и более холдингов? Они будут составлять основу растениеводческой отрасли в Украине?

– Откровенно скажу, я не знаю, как управлять такими огромными компаниями. Мы же все расположены рядом, я вижу, что в таких компаниях делается на местах… Я вижу  пробелы в управлении, технологии, дисциплине, безопасности… Они работают со мной поле в поле, и у меня одни результаты, у них – другие. Сильно похоже на то, что многие холдинги строятся для продажи.

– Вы сторонник рынка земли?

– Это не имеет значения, сторонник я или противник. Рынок все равно будет. Возможно, сменится собственник, но собственник не станет заниматься земледелием. Он все равно сдаст землю в аренду. Сегодня ни у кого нет таких денег, чтобы выкупить всю землю. Возьмите Россию: там продается земля, и действуют договора аренды. И там не стоит очередь, чтобы купить землю. Земля продается от 800 до 1700 долларов за гектар в Краснодарском крае. И очереди нет!

– Да… Западные земельные цены – не ориентир для нас, там нет живого рынка земли, земля там наследуется и продается в исключительных случаях, кроме того, ее мало, поэтому она дорогая. У нас земли очень много, и цена на нее не может быть высокой…

– Я считаю, что земля – это в нашем случае средство производства. Нужно смотреть, сколько на этом гектаре можно заработать и брать определенный период времени, вот и все.

– Как вы вообще смотрите на будущее сельского хозяйства в Украине?

– Если его не испортит правительство и государственное руководство, то оно будет очень динамично развиваться.

– А думаете, не испортит?

– Думаю, испортит… То, что сегодня делается в Украине, никаких оснований для оптимизма не дает, хотя это единственная отрасль в Украине, работающая с такой динамикой, такой рентабельностью и с таким ростом. Ни одна отрасль о подобном движении и не мечтает. Если затормозить ее, разрушить, рухнет вся экономика.

– Да, это единственный внятный источник притока валюты в страну…

– Если мы увеличим свой потенциал хотя бы вдвое, все выиграют, но если сейчас введут какие-то ограничения, налоги, сборы, бизнесмены уйдут из сельского хозяйства, и оно остановится. Инвестор не пойдет.

 

Где работать нашим детям

—  Вы, я смотрю, не оптимист… А мне не хочется думать, что мы – первая в истории человечества страна, которая рухнула бы по причине экономических неурядиц…

– Об экономических трудностях я и не говорю. Это далеко не самое главное. Важнее видеть стабильную политическую перспективу на долгие годы. Каждый должен получить возможность планировать, инвестировать, иметь гарантию, что здесь смогут работать его дети. Уже сегодня ситуация изменилась. Есть мировое сообщество, есть интеграция, и сегодня вряд ли Украину куда-то далеко отпустят.

– А вообще – вы хотели бы, чтобы здесь учились и жили ваши дети?

– Я бы меньше хотел, чтобы они здесь учились, а вот чтобы жили – хотел бы. Если дети остаются работать за границей, или вступают там в брак, а ты потом начинаешь думать, как поехать к внукам, это портит жизнь… Я за то, чтобы дети жили недалеко от родителей. А вот хорошее образование можно получить за границей. Дети должны понимать, как люди там живут, к чему нужно стремиться и на что себя нужно настраивать. Просто так ничего в жизни не бывает, я потому и сына отдал в Суворовское училище, чтобы он понимал, что такое настоящие трудности.

– Политикой не думали подзаняться?

– Меня, конечно, звали… Но я не хочу заниматься политикой. Это очень неблагодарное дело. Я поддерживаю со всеми глубокий нейтралитет.

– Вы по натуре горожанин?

– Я родился и вырос в городе, все меня знают, я всех знаю. Моя аграрная деятельность не имеет генетических корней, я аграрий нового формата. Но я получаю удовольствие от общения с людьми, от того, что я вижу в полях, когда выезжаю туда – как растет пшеница, как работает техника. Я получаю удовольствие от того, как растут предприятия, строятся элеваторы. И, конечно, огромный стимул – когда тебе благодарны люди, которые у тебя работают. Они верят в тебя – что ты не ошибешься, не сломаешься, не уйдешь с этого рынка. У меня есть примеры, когда в компании работают целые династии, отцы и сыновья. Есть люди, которые работают со мной 15-20 лет, начиная в других бизнесах, а сегодня и в этом секторе. Любой бизнес, когда он приносит результаты, а не только проблемы, радостен, и другой жизни я представить себе не могу. Я начинал бизнес еще при Советском Союзе, застал развал, гиперинфляцию, беспредел… Много раз падал и поднимался…

– Много раз – это сколько?

– Ну… Два раза точно поднимался и начинал с нуля.

– Да. Два раза – это много. Согласен с вами.

Винницкая агропромышленная группа – фундаментный блок нашей экономики. На таких крепких, самодостаточных структурах может вырасти процветающее общество. Хорошее качество менеджмента, грамотная политика, обоснованная динамика развития. И, конечно, велика заслуга капитана, собравшего надежную профессиональную команду. Единственное, что требуется от государства – беречь таких людей, ценить их труд и инициативу. Кофе в постель им можно не подавать. Первых двух функций хватит, чтобы они продолжали работать для Украины с мощной отдачей и болшим удовольствием.

 

Текст – Юрий Гончаренко