Евгений Юлиевич Мордерер, заведующий отделом физиологии действия гербицидов Института физиологии растений и генетики НАН Украины, доктор биологических наук – известный ученый и профессионал в сфере практического применения гербицидов, один из авторов внушительного фолианта-двухтомника «Гербициды».

Поскольку в последнее время актуальной является проблема появления и распространения резистентных биотипов сорняков, вызванная внесением персистентных (длительного времени действия) гербицидов, сокращением севооборотов и перманентным применением схожих по механизму действия препаратов, я решил задать несколько вопросов ученому по поводу комплексного применения препаратов.

Одним словом, спросить о том, что с чем смешивать можно, а с чем нельзя и почему

Редакция нашего журнала была в числе первых читателей вашего совместного с Ю. Мережинским и В. Швартау двухтомника «Гербициды». У аграриев эта книга неизменно вызывает интерес. Но ведь вы написали ее не для аграриев – слишком она академична, научно утомительна… Давайте поговорим о комплексном применении препаратов более доступно.

Я и не спорю, это научная монография. Более популярный ее вариант для сельхозпроизводителей уже готовится к печати.

Прежде чем перейти к особенностям комплексного применения препаратов, давайте вспомним общую классификацию по механизмам действия. Их существует несколько, но наиболее распространенный вариант предложен Американским обществом гербологов (WSSA). В данной классификации насчитывается 27 групп механизмов действия гербицидов. К сожалению, реально в Украине широко применяются представители только 8-9 из них.

Если говорить о зерновых колосовых, то для борьбы с двудольными сорняками 99% посевов обрабатывается тремя видами гербицидов: ингибиторами ацетолактатсинтазы (АЛС), синтетическими ауксинами и комплексными препаратами, действующие вещества которых относятся к двум названным выше классам. С точки зрения полноты спектра контролируемых сорняков, третья группа гербицидов наиболее эффективна. Но она имеет все недостатки ауксинов, главный из которых – зависимость эффективности действия от температуры внешней среды.

Если вы хотите сделать раннюю обработку в оптимальную фазу (для озимых – это кущение), нередки случаи, когда в это время возвращаются холода. То есть выиграл в одном, но рискуешь в другом. Если существует проблема злаковых сорняков в пшенице, возникает необходимость в применении новых препаратов из группы АЛС-ингибиторов: пироксулам или сульфосульфурон, или же граминициды – феноксапроп-этил, пиноксаден. Но здесь возникает вопрос взаимодействия.

Граминициды категорически нельзя смешивать с препаратами, содержащими 2,4-Д или другие ауксиноподобные гербициды. Наблюдается антагонистическое уменьшение эффективности действия, особенно для феноксапроп-этила. Если его смешать с 2,4-Д или 2М-4Х – метлица, овсюг так и останутся в поле нетронутыми…

– Но разве это не общеизвестные факты, особенно для практиков?

– Все эти особенности известны, о них говорилось и писалось много раз. Но есть консерватизм мышления, упование на «авось». Даже фирмы– производители нередко наступают на эти грабли – недооценивают антагонизм действующих веществ. Сегодня массово появляются новые препараты, 90% из них – именно комплексные, в составе которых более одного действующего вещества. Есть рекорд­смены, в которых три составляющих, например, МайсТер, Люмакс.

И здесь очень важно, чтобы соединение веществ было максимально действенным, не уменьшалась эффективность контроля сорняков и не увеличивалась вероятность повреждения культуры. А подобный эффект при смешивании дают далеко не все д.в.

Я много лет занимаюсь этой проблемой. А первым в Украине начал изучать физиологическое обоснование комплексного применения гербицидов Юрий Георгиевич Мережинский, мой учитель. Он занимался этим здесь задолго до того, как в мире признали необходимость комплексирования гербицидов. Сегодня, когда мир заговорил о резистентности сорняков, комплексное применение препаратов – главный фактор, помогающий противостоять этому явлению. Но при смешивании нескольких д.в., которые, на первый взгляд, хорошо перекрываются по спектру, очень важно правильно подобрать их по принципу – что с чем можно смешивать. Аграрии часто подходят к этому эмпирически и «набивают шишки» на собственном опыте.

Главная государственная инспекция защиты растений Украины ежегодно издает брошюру – прогноз развития вредителей и болезней. Прогноз как прогноз, впрочем, издается поздновато – раньше он уже в марте был на руках. Относительно некоторых препаратов, применяемых на отдельных культурах, в данном прогнозе это обыкновенный список, скопированный из Перечня разрешенных к применению в Украине препаратов.

Единственное исключение – в конце раздела есть таблица наиболее эффективных смесей, рекомендованных на этот год исходя из опытов Института физиологии растений и генетики, в разрезе культур. Изучая механизмы взаимодействия гербицидов при применении на основных культурах, мы ежегодно выбираем для рекомендации тот вариант смеси, который должен быть наиболее эффективен. При этом мы учитываем массовую засоренность и проблемные сорняки. Понятно, что за один год это сделать невозможно – берем результаты за несколько лет, сопоставляем и определяем в каких условиях и что было более действенным. Изучаем физиологию взаимодействия, селективность и эффективность…

– А разве механизмы взаимодействия гербицидов год от года изменяются? От того, более жарким было лето или весна, дождило или было сухо, выбор смесей, мне кажется, не зависит. Вероятно, он зависит от уровня засоренности сорняком и зараженности вредителем.

– А разве это не зависит от климата? Не нужно думать, что все так просто. Это изменение зависит от многих факторов. И смеси год от года действительно нередко меняются. Вот, скажем, есть хорошая смесь трибенурона и феноксапроп-этила, она и осталась. Но за это время появилось новое д.в. пиноксаден, новый класс химических соединений с аналогичным механизмом действия. На это ведь нужно реагировать, это революционное изменение!

Мы знаем, как граминициды взаимодействуют с АЛС-ингибиторами и ауксинами, но новый препарат мы обязаны исследовать, нет ли там каких-то различий… Что касается уровня засоренности, то резких изменений, как правило, не бывает. В первую очередь это зависит от того, какая культура предшествовала (не культура земледелия, а предшественник, хотя это тоже имеет значение, иногда определяющее), а также от системы защиты.

Каждой зоне присущ типичный характер засоренности, и он изменяется постепенно. Хотя у однолетних сорняков бывают некоторые различия – в один год почему-то много астровых, на другой доминируют капустные или маревые, то эфемеры неожиданно пошли… Предугадать очень сложно. Но зная спектр действия препаратов и их смесей, более-менее можно предположить, что применение данного гербицида или смеси может обеспечить эффективную защиту. Например, я могу гарантировать, что в посевах пшеницы смесь трибенурона с флуроксипиром обеспечит защиту практически от всех видов двудольных сорняков, включая подмаренник и березку. В случае смешанной засоренности посева пшеницы двудольными и злаковыми сорняками нужны более сложные смеси, например, какого-либо АЛС-ингибитора с пиноксаденом или пироксулама с флорасуламом.

В посевах кукурузы прекрасно работает смесь римсульфурона с флорасуламом и 2,4-Д. В посевах сои хорошие результаты показала смесь имазамокса с тифенсульфуроном. Эта смесь не только обеспечила эффективное контролирование сорняков, но по селективности превзошла отдельные препараты. Последнее очень важно, так как у бобовых, особенно у сои, даже небольшое фитотоксическое действие гербицида приводит к угнетению симбиотической азотфиксации. При этом важен не только правильный выбор д.в., но и точное соотношение норм внесения каждого компонента смеси. Поэтому я призываю внимательно относиться к нашим рекомендациям.

– Почему компании-производители не указывают свое д.в. в публикациях? Возьмите какую угодно рекламу, хотя бы в нашем журнале – только бренд, они не утаивают информацию о д.в., но она и не лежит на поверхности, ее всегда нужно искать.

– Как известно, спрос рождает предложение. Вероятно рекламодатели не ощущают спроса на эту информацию. Впрочем, мне кажется, что при появлении оригинальных препаратов производитель заинтересован в том, чтобы подчеркнуть наличие у нового д.в. иных уникальных качеств. Однако в последнее время появление нового д.в. является редкостью. Мы уже говорили о том, что большая часть новых препаратов представляет собой смеси уже ранее известных д.в.

В этом случае, думаю, также вполне уместно было бы подчеркнуть появление новых свойств препарата, вытекающих из сочетания его компонентов. В случае же, когда новый препарат представляет собой генерик, то есть содержит хорошо известное д.в. и, по сути, является просто «копией» известного препарата, наверное, возникает соблазн скрыть этот факт.

Я считаю, что производитель, в том числе и в рекламе, обязан информировать потенциальных покупателей о составе препарата, то бишь указать названия д.в. В идеале было бы желательно этим не ограничиться и указать механизм действия входящих в препарат д.в. И на тарной этикетке эта информация обязательно должна быть обозначена, чтобы можно было чередовать применение препаратов с разным механизмом действия и тем самым предотвратить появление резистентных биотипов сорняков. Но при этом не избежать применения «слишком длинных слов», которые многих несколько утомляют…

– Что вы думаете относительно большого количества препаратов с одинаковыми д.в. Как выбрать лучший?

– Действительно, на рынке уже давно множество генериков. С одной стороны, большое число «двойников» говорит о том, что это д.в. хорошее, ибо никто не станет копировать плохой препарат. Кроме того, генерики создают конкуренцию, а это способствует снижению цен на гербициды. Однако, с другой стороны, возникает проблема выбора.

Конечно, более высокое качество гарантируют известные фирмы-производители, но их препараты дороже. Но, как говорится, скупой платит дважды. Поскольку аграрии не контактируют непосредственно с производителями, а имеют дело с дистрибьюторами их продукции, я бы советовал избегать «случайных связей», не гоняться за дешевизной и наладить постоянные деловые отношения с известными поставщиками средств защиты.

– Евгений Юлиевич, а вот приставка к названию препарата «супер» – это ведь модный, чисто маркетинговый ход. Как супермаркет, суперматч, еще супер что-то…

– Да, такая приставка встречается в названиях торговых марок некоторых гербицидов – Фюзилад Супер, Тарга Супер, Пума супер и т.п. Действующее вещество этих препаратов из класса производных АОФПК (арилоксифеноксипропионовой кислоты), которые являются несимметричными соединениями. Фитотоксической активностью обладает лишь один из энантиомеров данных соединений. Энантиомеры – это пара стереоизомеров, представляющих собой зеркальные отражения друг друга, не совмещаемые в пространстве. Чтобы было понятно, это как две ладони, имеющие одинаковую структуру, но различную пространственную ориентацию.

После того, как были разработаны методы синтеза, которые позволили получать только активный энантиомер, содержание действующего вещества удалось уменьшить вдвое, что и было реализовано в семействе «супер». Поэтому это не маркетинговый крючок. Это очень интересно. Есть вещество, которое действует в таких концентрациях, которые сложно представить – 3 грамма на гектар… Это же 10 в минус девятой моля!

К таким веществам принадлежат АЛС-ингибиторы, наиболее эффективные современные гербициды. Флорасулам – его применяют 3-5 г на гектар, тот же трибенурон – 10 г на гектар, это очень эффективные селективные вещества. При этом они абсолютно безопасны для людей, так как не действуют на животные организмы, в том числе и на человека. Вообще биохимия растений значительно универсальнее человеческой, вы это знаете?

– ???

– Да, да, да! Нам с вами необходимы аминокислоты, при этом некоторые из них, так называемые незаменимые аминокислоты, человеческий организм сам синтезировать не может и должен получать их с пищей. А растения синтезируют их сами! И вот гербициды из группы АЛС-ингибиторов действуют на ферменты, участвующие в синтезе определенных незаменимых аминокислот, тем самым приостанавливают жизнедеятельность растения.

Поскольку у нас с вами нет этих ферментов, данный гербицид для нас не токсичен. Для сравнения такой пример. Вот у вас цифровой фотоаппарат, а раньше, наверное, был аналоговый, как у меня. Какой сложнее?

– По уровню сложности, наверное, они одинаковы, просто пользоваться цифровым проще и удобнее…

– Правильно, вот мы с вами и есть цифровые аппараты, условно говоря… У нас материализованы иные принципы, которые позволяют на простых системах достичь более высокого уровня развития.

Наши сигнальные системы (гормоны) работают по принципу «да-нет» – или сигнал есть, или его нет. Это цифровой принцип, а у растения сигнальная система работает в зависимости от концентраций, соотношений (как в аналоговых приборах), эта система сложнее, особенно биохимическая. К

роме незаменимых аминокислот нам нужны витамины, и наш организм получает их только вместе с пищей. А растения себя всем обеспечивают сами! Они получают СО2 из воздуха, минеральные вещества из почвы…

– Но для высоких урожаев мы их все же «кормим»…

– Никаких витаминов растению мы не даем.

Рассказы фирм-производителей – это всего лишь слова… Мы должны обеспечить минеральное питание азотом, фосфором, калием и микро­элементами, не сложными соединениями, а просто металлами – марганцем, магнием, медью.

Иной вопрос, каким образом вы это сделаете, от чего зависит и уровень усвоения. Или вот ненасыщенные жирные кислоты, которые человек сам не производит, а получает из растений. Почему говорят об опасности вегетарианства? Потому что состав аминокислот растений не совсем такой, который нам нужен.

Скажете о травоядных животных, мол, кони, коровы едят подножный корм и прекрасно живут. Да, но у них эволюционным путем выработаны соответствующие биохимические механизмы, они приспособлены к этой пище. Специальная система, например у коров, перерабатывает целлюлозу – рубец, микроорганизмы, которые все это разлагают. Но это совсем другая тема…

Вывод один: биохимия растений позволяет использовать селективные ингибиторы, контролирующие сорняки, не угрожая здоровью человека. Это принципиальный момент.

– Многие говорят о том, что по уровню применения химических средств защиты Украина уступает европейским и заокеанским странам. А может, это просто «подстегивание» покупателя? Что вы об этом думаете?

– Если раньше по этому показателю мы отставали примерно в пять раз, то сейчас – не более чем в два раза. Украина – это наиболее быстрорастущий рынок гербицидов и других пестицидов.

Почему все фирмы-производители химических средств защиты так за нас держатся? Потому что в США, Европе рынок насыщен и уже не растет, ширится органическое земледелие, а в странах СНГ (Россия, Казахстан, Украина) ежегодное расширение рынка.

– Но Украина могла бы стать поставщиком экологической продукции…

– Что такое экологическая продукция? Это продукция органического земледелия, при производстве которой вы осознанно отказываетесь от химических средств защиты. Я не противник этого. Но если кто-то говорит, что может перейти на органическое земледелие и не только обеспечить собственной продукцией страну, но и отправить на экспорт – этот человек безответственен. Если масштабы ограничений химических методов станут огромными, мы рискуем потерять весь урожай.

– Есть биологические методы…

– В некоторых европейских странах действительно увеличиваются площади, на которых борьба с сорняками не ведется химическими методами. В условиях биологического земледелия предполагается, что проблема засоренности будет решаться за счет повышения конкурентоспособности культурных фитоценозов. Для этого в первую очередь следует отказаться от монокультуры, которая доминирует при интенсивном земледелии. Фитоценоз, состоящий из нескольких культур, более конкурентоспособен, устойчив, нежели состоящий из одного вида культурных растений.

Кроме того, за счет подбора видового состава и отказа от полного изымания продукции растениеводства в конце вегетации отпадет необходимость ежегодного обновления агрофитоценозов, как при интенсивном земледелии. Но вы сами понимаете, что переход к такому биологическому земледелию ведет к изменению самого понятия «продукция растениеводства», коренному изменению методов ее уборки и переработки. Этот путь настолько радикален, что в нашей стране в плане его широкого внедрения говорить слишком рано.

Использование в борьбе с сорняками альтернативного метода – применения алелопатически активных соединений, фитопатогенов или токсинов, которые они вырабатывают, реально и уже практикуется. Однако эффективность данного метода пока нельзя сравнить с химическим. Хотя изучение алелопатии, механизмов фитотоксичной активности токсинов ризобиальных бактерий и грибов может стать источником для создания новых, более эффективных биогербицидов.

– Как вы считаете, существует ли проблема особо злостных сорняков?

– Угроза засоренности, как правило, изменяется волно­образно. Еще несколько лет назад проблемой были осоты. На наших глазах эта угроза уходит. Или вспомните появление ваточника сирийского – было абсолютно непонятно, что с ним делать? Амброзия – очень серьезный карантинный сорняк. Но уже есть прекрасные препараты.

Почему пошли сорта и гибриды подсолнечника, устойчивые к АЛС-ингибиторам? В борьбе со злаковыми сорняками проблемы нет – работают граминициды, против двудольных – совсем иное дело. Были и остаются гербициды, которые вносили в почву до появления всходов – ацето­хлор, прометрин, но в условиях засухи почвенные препараты не работают, а если во время вегетации появились сорняки – все, никаких препаратов! А вот новые гибриды позволяют обрабатывать гербицидами вегетирующие растения, и амброзию они спокойно уничтожают тоже. Вообще, где есть проблема с сорняками, это вопрос системности.

Философия агрария такова – вот эта культура дает мне такие деньги, продам за такую цену, поэтому на нее я могу истратить вот такую сумму. А на следующий год, когда в севообороте будет более рентабельная культура, я смогу потратить больше. Ничего подобного! Деньги нужно рассчитывать на всю систему защиты, разработанную на севооборот. Если ты сэкономишь в этом году, в следующем это вылезет избыточными тратами.

– Вопрос на засыпку – гербицид против крестоцветных на рапсе?

– Из собственного опыта могу назвать один – Сальса (компания Дюпон), зарегистрирован в прошлом году. Послевсходовый гербицид на основе этаметсульфурон-метила. В литературе видел данные об эффективности препаратов на основе кломазона, которые вносят до появления всходов рапса.

– Существуют ли совершенно новые проблемы у аграриев?

– Думаю, следующей проблемой будет увеличение злаковых сорняков, особенно в зерновых колосовых. Сигналы такие есть. Раньше это были метлица, овсюг. Сейчас все чаще встречаются различные виды бромуса, которого в посевах никогда и близко не было. С чем это связано, пока не изучено. Возможно, повлиял климат. И пиноксаден, например, его не берет, а берет мезасульфурон, но у нас препараты с этим д.в. пока не зарегистрированы.

Случается, приходит информация фирме – продавцу бренда, что, дескать, ваш препарат не подействовал. А я уверен, что это не показатель его слабой эффективности. На заявленные виды сорняков он должен был подействовать, там просто был другой злак. Его не определили или определили неправильно. Это еще стоит изучить. Нет у нашей службы прогнозов возможности это отслеживать. В Европе на данный факт уже обратили внимание. И коль там этот процесс пошел, то не стоит думать, что у нас будет иначе.

– А вообще разве можно верить различным прогнозам?

– Я бы не хотел отвечать однозначно, все относительно. Единственный человек, который способен спрогнозировать, что будет на его поле, это агроном: он знает это поле, вел наблюдения за ним несколько лет и не ожидает чудодейственных прогнозов. Да, он может не знать, что делать в определенной ситуации, но прогноз засоренности лучше него никто не сделает. 

Читайте также:

Парадоксы устойчивости к гербицидам

Контроль сорняков в mini-till и no-till. Особенности и эффективность гербицидов

Все о гербицидах, или как выбрать стратегию защиты посевов